278. Рождение доходного дома из дворца магната
«Рождение трагедии из духа музыки» – так назвал Фридрих Ницше свой труд, когда вознамерился доказать, что греческая культура была отнюдь не только аполлонически-возвышенной и мраморно идеальной, но и вполне себе хаотически-дионисийской. Отсюда, мол, и пошло искусство трагедии.
Откуда пошёл Будапешт в его наглядном и зримом облике? Такой нами всеми любимый, одновременно дворцово-парадный и по-домашнему уютный, застроенный домами, которые выглядят, как дворцы, и дворцами, которые выглядят как дома?
Дом на Bródy Sándor utca, смотрящий углом на угол парка при Национальном музее, Миклош Ибл построил к 1874 году, то есть к собственному 60-летию. Что делать, архитекторы не бывают молодыми. Ему шестьдесят, но архитектор он начинающий: Опера, Базилика, Варкерт, Ybl-palota (с него начнём в следующий раз) – все пока впереди.
Итак, граф Имре Дегенфельд заказывает архитектору дом в Дворцовом квартале – а тогдашнее название «Магнатский квартал», Mágnásnegyed, представляется мне более точным – между зданием Национального собрания и дворцом графов Фештетичей. Этим всё сказано. Место – статусное. Но время, время уже не так чтобы феодальное. Да, семейство знаменитое; в родстве с князьями Одескальчи (дворец часто называют Degenfeld-Odescalchi palota), те и вовсе Папу Римского в родственниках числили. Если кому-то слышится что-то знакомое в самом имени «Gróf Degenfeld», подсказываю: Токайское, Muscat Blanc, например. Кстати, зять и два внука хозяина дома станут потом премьер-министрами Венгрии (Кальман Тиса, Иштван Тиса и Дюла Каройи). Настоящие магнаты. Но денег надо. И потому заказывается не просто дворец, а дворец, совмещённый с доходным домом. Кто сказал «кресло-кровать»? Единый массив дома при взгляде сверху открывает свой секрет: он состоит из двух корпусов, и внутренних дворов имеет тоже два. На одну улицу, носившую имя Александра Леопольда Габсбург-Лотарингского, сына императора Леопольда, выходил хозяйский, графский фасад, а на улицу, тогда называвшейся Ötpacsirta, а затем Эстерхази, – общественный.
И что самое замечательное: в проектных предложениях Миклоша Ибла длинная его стена поначалу сохраняла демонстрацию этого различия. В доходной части здания предполагалось три этажа (нижний, напомним, этажом не считается), четыре уровня, четыре ряда различным образом оформленных окон. А в хозяйской, при той же высоте, – только три, зато высоких и парадных.
В конечном итоге окна на парадном фасаде были сделаны другие. А главное, что схема в обеих частях здания, на обоих видимых с улиц фасадах, победила не дворцовая, а доходная – с четырьмя не очень высокими этажами…
И было бы очень интересно узнать, кто предложил привести дворец в соответствие с домом – граф-заказчик или архитектор? Или ни тот, и ни другой, а ведающий градостроительными вопросами Городской Совет?
В любом случае, когда имеет смысл именно об этом здании вспоминать, когда иной раз не знаешь, как правильно – дворцом или домом – назвать нечто со статуями, пилястрами, портиками, вазами и списком жильцов у входной двери.
И вот ещё деталь: когда Миклош Ибл, архитектор, умер, весь это дом, пишут, был занавешен чёрной вуалью…
Граф, вино.
И дом графа.
Degenfeld-Odescalchi palota Bródy Sándor utca 14. 1874
#ТомуЛиЯТебяУчил?