Главная мысль всегда – о том, что эти дома строились для другой жизни. Для той, о которой писал Цвейг: « Кто владел состоянием, мог точно подсчитать свой годовой доход, любой чиновник и офицер – с такой же точностью высчитать по календарю, когда он получит повышение и когда выйдет на пенсию. Бюджет каждой семьи чётко предусматривал, сколько придётся потратить на жилье и на питание, на летний отдых и на развлечения; кроме того, неуклонно откладывалась небольшая сумма про чёрный день, на болезнь и врача. /…/ Все в этой обширной империи прочно и незыблемо стояло на своих местах, а надо всем – старый кайзер; и все знали (или надеялись): если ему суждено умереть, то придёт другой и ничего не изменится в благоустроенном порядке ». Порядок изменился, как Цвейг и представить не мог. В этой половине империи – особенно. И не просто сдвинулась со своих мест жизнь венцев и будапештцев, но сами эти места, особенно у будапештцев, оказались иными, неузнаваемыми. А если бы нет? Так не бывает, но представим себе, что кризисы удавалось преодолевать, недовольство успокаивать, проблемы решать, и что Гаврило Принцип получил путёвку в санаторий лечить свой туберкулёз менее затратным для человечества образом. И дом эти – всё так же в собственности домовладельца, унаследовавшего его от отца, а тот – от своего, по прямой цепочке от Ференца Доши, помещика, в 1898 году заказавшем строительство трёхэтажного доходного дома неподалёку от Восточного вокзала, открытого на 14 лет раньше, в новом, как раз в это время активно застраивавшегося района столицы. Пропущенный фрагмент в цитате из Цвейга – как раз про дом: « Кто имел дом, рассматривал его как надёжное пристанище для детей и внуков, земля и профессия наследовались от поколения к поколению, и в то время, когда младенец лежал в колыбели, в копилку или сберегательную кассу помещали первый скромный взнос для его жизненного пути, маленький «резерв» на будущее ». Представить-то мы представили, а дальше? Дом стареет. Люди, его населяющие, меняются. Меняются технологии жизни – с этим доже Цвейг спорить не стал бы. В дом надо провести электричество. Потом газ. Неплохо бы пристроить лифт. В шестидесятые годы наступит время телевизионных антенн. Потом потащим кабель интернета. И, в конце концов, его просто надо регулярно ремонтировать. Обновлять штукатурку. Менять черепицу. То и дело чистить и мыть кованые кружева перил… Мне трудно представить кого бы то ни было из своих знакомых в роли занятого всеми этими проблемами домовладельца. Поэтому вопрос: как оно устроено в городах, где национализации жилого фонда не было, где социалистического переустройства мира не случилось, где всё или почти всё осталось на своих местах? В Вене? В Париже? В Лондоне? Кто знает подробности – расскажите! Als ó erd ő sor 3