Достопримечательности как обыденность

Свой собственный город человек знает и осознаёт как сумму обыденных образов, практических контактов: дом-работа, магазин-поликлиника, парк. И транспорт, транспорт, транспорт.
Чужой, незнакомый город в ситуации вольного туриста воспринимается как набор достопримечательностей: тех, что must-see, из путеводителя, и некоторых личных, на десерт, – то самое кафе в Вене, тот вид на Неву в Петербурге, та площадь во Флоренции, где пережидали дождь, приходя в себя после посещения собора и предчувствуя уже атаку неизбежного флорентийского синдрома…
У нас, гидов, всё иначе. Город становится не столько местом жизни, сколько пространством работы. А его достопримечательности – обыденностью.
В вестибюле Оперы я бываю чаще, чем на рынке. Разглядываю здание Парламента с теми подробностями его истории, которые неизвестны туристам, и с тем беззабоным эстетическим удовольствием, которое и не снилось его работникам, парламентариям. И трамвай мне – не столько транспорт, сколько мифологический персонаж. Троллейбус и подземка – тоже. Автобус – тоже, но чуть меньше, возможно – пока.
Это не самый объективный взгляд. Он выхватывает главное – и назначает главным. Ему не хватает личных воспоминаний детства и полноты восприятия уличной речи. Он субъективен, избирателен, прихотлив и даже самонадеян, нахален и дерзок в своей избирательности. Чего-то я и не  узнаю никогда, как никто не узнает никогда, как звали мать Евгения Онегина, и какого цвета были туфли у Моны Лизы, – но, помилуйте, разве это мешает?