anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Categories:

Вац. Барочный уют



В город Вац надо ехать воскресным утром, чтобы, выйдя с поезда, встретить на улице горожан,
возвращающихся со службы в Евангелической церкви на улице Иштвана Сечени, купить
вкуснейшего мороженого на углу и как раз успеть к разгару торговли на барахолке за белым
доминиканским храмом Девы Марии.

Там, кроме однообразного китайского ширпотреба, найдутся россыпи старых бутылок,
зеленоватых, с пузырьками воздуха в толстых донышках, грозди побрякушек, выдаваемых за
старинные, а на самом деле купленных здесь же, через дорогу, двадцать лет назад, а также
горы керамики разной степени народности и художественности.

Настоящий городской рынок всегда честнее, чем парадная площадь, но в Ваце это правило не
действует: главная площадь города тут же, рядом, со стороны главного фасада храма, за
спиной которого притулился рынок. И она тоже не врет. Не притворяется, что город чище,
древнее или исторически значительнее, чем он есть на самом деле.



via
Он везде примерно одинаково чист – как дом, где не забывают про еженедельную уборку, но не
очень переживают, что гости увидят пыль за шкафом.

Из важных персонажей национальной истории в Ваце присутствует только король Геза I,
современник киевского князя Святополка Изяславича и Вильгельма Завоевателя, да и он,
бронзовый, с поднятыми и раскинутыми руками, будто весь Дуная обнять хочет, стоит не на
площади, а ближе к берегу.

С историей тут все на короткой ноге. Центр площади занимают руины церкви, стоявшей здесь
аж с дотурецких времен, что для венгерской истории значит примерно то же, что значило бы
«с домонгольских» – для русской. Случившееся на три века позднее, турецкое нашествие
ложится в ту же универсальную мифологему иноземного завоевания: Мохачская битва – битва
при Калке, Эгер – Рязань.

Вац был завоеван турками в середине XVI века, но последующие полтора столетия покоя ему
не было: то австрийцы, наводившие порядок в центральной Европе, отбивали город у турок, то
турки захватывали его обратно. Так Вац переходил из рук в руки более сорока раз, и здесь же
австрийцы и одержали важные победы над Османской империей.

Но победоносные битвы бывают не менее разрушительными, чем проигранные – так Буда
больше пострадала при ее освобождении австрийской армией, чем при ее взятии
турками. В любом случае к концу XVII века от города остались лишь руины.

Но, когда смотришь на главную площадь Ваца, становится ясно, что самое важное слово здесь
– «остались». Фундамент церкви раскопан, укреплен и вычищен, так что на земле, поперек всей
вытянувшейся вдоль Дуная треугольной площади лежит огромный – именно что в натуральную
величину – объемный чертеж церковного здания.

Вот внешние стены, вот апсида с выступами контрфорсов. Удобно студентам объяснять
основы базиликальной конструкции. Или вацская молодежь в объяснениях не нуждается?

С младенчества гуляя по трем нефам, устраиваясь со стаканчиком мороженого на камнях
внутренних столбов или посиживая парочками на остатках боковых стен, поневоле выучишь азы
архитектуры.




Площадь выложена плиткой, и потому похожа на гостиную в большом доме. Становится
понятна разница в понимании городского пространства между Европой и Россией: мы-то
помним, что город стоит на земле, и что за пределами города она бесконечна: поля там
широкия, моря глубокия, леса дремучия.

Потому и к земле в черте города относимся как к части того бесконечного внешнего
пространства, цивилизацией не тронутого. В европейских городах, особенно таких маленьких,
как Вац, разрабатывается другая модель.

Городское пространство – продолжение пространства домашнего. Фасады, завершенные
пышными барочными фронтонами – стены. Вазоны с розовыми кустами размером с небольшой
стог – те же горшки с фиалками, что дома. Плитка – паркет, только что ковриков не постелено.




Уютно и получается, несмотря на боевую и революционную историю места. Называется-то
площадь «15 марта» – это день начала Венгерской революции 1848-1849 годов. Два крупных
сражения между восставшими венграми и опять пытающимися удержать порядок, теперь уже
имперский, австрийцами, произошло в самом городе.




На картине того времени изображена стычка у Городского собора: всадники в белом бьются со
всадниками в синем, мчатся повозки, горожанка с ребенком на руках торопится убежать за край холста.




Собор – тот, что на картине – стоит и сейчас: монументальный, как комод, важный, как обком.
Вокруг – пусто.




А в музее выставлена модель этого собора, выполненная местным мастером-кондитером из
сахара. С квадратными башнями и с часами на башнях. С шестью колоннами портика. И с
шестью фигурами святых наверху.

Все теоретически съедобно, практически – экспонат для любования. Святые – и каменные, и
сахарные – стоят почему-то не сплошной шеренгой, а тремя отдельными группами: двое
парами, двое по одному. Однако беседы или общения между ними не происходит, стоят как на
групповой фотографии, может быть, тем и порождая сходство с партийным пленумом.




Чтобы разом покончить с серьезными монументами, упомянем единственную в Венгрии
триумфальную арку.

Это был XVIII век. Ждали императрицу Марию Терезию. У государыни с Венгрией отношения,
кстати, сложились своеобразные: с конца XVII века регулярно поднимая восстания против
австрийских Габсбургов, именно ей, наследнице императора Карла VI, венгры помогли удержать трон
в самом начале царствования.

Да и как было не помочь, если двадцатичетырехлетняя монархиня лично является в венгерскую столицу
в траурном платье и с младенцем-сыном на руках и просит о помощи, уповая на
«верность и доблесть»? Это легенда, но легенда, уже вошедшая в национальныю мифологию, и, значит, почти истина.

Визит в Вац состоялся через два десятилетия после той трогательной сцены. Город тогда
выглядел, как Павлово на Оке, надо полагать: лужайки, огороды, маленькие домики под
черепичными крышами, сады; он и сейчас по большей части такой. Но ведь надо было
проявить рвение – и вот вырастает огромная, соразмерная империи, но никак не
провинциальному Вацу, арка с латинским текстом на высоте ласточкиного полета, уже не столь
барочная, сколько классицистическая – строгая, важная, солидная.

А рядом – тюрьма. Идешь мимо длинной белой стены с колючей проволокой поверху и
недоумеваешь – уж очень громоздким, нездешним кажется сооружение, и о назначении его
начинаешь догадываться раньше, чем начнутся мемориальные таблички с засохшими венками
и выгоревшими трехцветными ленточками. Огромное здание построили тоже во времена Марии
Терезии, но поначалу в качестве учебного заведения для молодых дворян.

Первый заключенный появился здесь после подавления революции 1848-1849 годов. Потом
настала очередь новых революций, и новых заключенных. Сидел здесь после 1956 года и
Арпад Гёнц, в будущем четвертый президент Венгрии.




На этом городской официоз начинается и заканчивается. И снова: узкие мощеные камнем
улочки, черепичные крыши, привычные уже таблички на стенах, все больше про
восемнадцатый век, неожиданно выныривающие из-за поворотов барочные церкви с
позеленевшими шпилями.




Дома вдоль улиц – желтые, розовые всех оттенков, красные. Попадаются старые ворота такого
же зеленого цвета, как патина на бронзе церковных шпилей: с медными ручками, прорезью для
писем и надписью про собаку, которая, может быть, и кусается, но пока спит по причине
полуденной лени и общего добродушно-спокойного нрава.




Что торопиться тут нельзя, некуда и незачем, чувствуется сразу. Чуть дальше, к северу от
тюрьмы и арки – большой и вполне действующий завод. А в самом городе – сплошной восемнадцатый век. Картинка, во всяком случае, та же.

Запахи – те же: Дунай, что-то вечно цветущее в садах, кофе. Музыка города – тоже почти та же.
Разве что цокота копыт поменьше, но и никакого бумц-бумц-бумц тоже нет.




Главное удивление от города – можно, вполне можно, оказывается, жить в восемнадцатом веке
и двадцать первом одновременно. Следов промышленной революции XIX века не видно
совсем, хотя именно в Вац протянулась первая венгерская железная дорога в 1846 году.

В двадцатом городу досталось, конечно, но революции прогремели где-то там, в столицах,
выплескивая в Вац новых заключенных для городской тюрьмы. А город, как Ванька-встанька,
упорно возвращается к исходному положению.

Или это со стороны так кажется?




Но вот на набережной обнаруживается дом, пристроенный прямо к средневековой стене, белой
стеной – к крепостной башне. И понимает, что «дом» – это и есть главное слово, «дом» – то,
что в странах размером побольше называется «родина».

В венгерском-то оба слова звучат почти одинаково. А город – среднее между домом и родиной,
как кофе с пирожным за столиком в уличном кафе – средне между мороженым на ходу
и ужином в ресторане.





Фото: Максим Гурбатов
Колонка на сайте GEO



.
Tags: Венгерские_истории, Окрестности, Публикации
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments