Шандор Зихерман, художник

Была на встрече, посвящённой художнику, с именем которого раньше не встречалась. Шандор Зихерман родился в 1935 году в Ужгороде, а это значит, что сразу вспоминаются истории про людей, которые начинали жизнь в Австро-Венгрии, а продолжали в Чехословакии, Советском Союзе, Украине и Венгрии, ни разу не покидая родного города. Перемещались там не люди, а границы, как известно.




Это было закрытие выставки и, что для меня оказалось ещё важнее, знакомство с его воспоминаниями.




Зинаида Зихерман, вдова художника (он умер в 2021-м, во время ковида) и художественный руководитель Русского Театра-студии в Будапеште (24 мая играют Чехова), сделала вечер русско-венгерским.




Когда страницы воспоминаний читались по-русски, на экран выводился венгерский текст, и наоборот.  Работы художника можно увидеть на сайте https://zicherman.hu, там же текст воспоминаний по-русски. Процитирую здесь фрагменты.




Например: самое первое воспоминание.

«…По рассказу Мамы.
Когда представили меня ей, я оказался длинноволосым шатеном, с ясным, по-мужски пытливым взором, рассматривающим ее лицо так пристально, что ей стало неловко.
Мой вариант первой встречи.
Принесли меня в светлую палату. Напротив двери – окно. Яркое и светлое, аж глаза режет. Вдоль окна – кровать, а на ней красивая молодая темноволосая женщина. Меня передали ей. Она приятная, нежная, и вдруг — чудо! Моему взору предстало пластическое совершенство – женская грудь.
Я был потрясен и удивлен.
Первый завтрак в моей жизни был заслонен визуальным потрясением, которое осталось на всю жизнь.
*
Я любил играть в песке. Возле колодца была гора из песка. Любил строить из этого материала крепости. Легко обходился сам. Менял роли. То я защищал крепость, то я нападал на нее. Разрушал и строил заново, совершенствовал фортификацию. Армии мои состояли из фасоли двух сортов. Защитники были светло-коричневые, на брюхе со светлым пятном цвета сливочного масла, а турки – пестрые, бело-черно-коричневые, их легко было отличить на песке.
Однажды, играя в песке, при атаке пестрых турок, грянул страшный пушечный выстрел. Гром! Ба-а-а-бах!! И пошел ливень.
Я не успел собрать всех своих солдат и взятых в плен турок, сам позорно обратился в бегство с поля брани.
Пару дней подряд была плохая погода и меня не выпускали во двор. А мои отважные солдаты мокли в песке, как на войне в окопах Галиции и под Пьяве, в Италии, во время Первой Мировой войны. Это я знал из уст старых соседей, которые, попивая вино с дедом, вспоминали прошлую глупую войну, которую затеял выживший из ума император Австрии Франц Иосиф.
Я никак не мог понять, зачем нас, венгров, вовлек в эту, никому не нужную войну, австрийский император, который у нас числился всего лишь королем. «Подрастешь – поймешь!», «Не твоего ума это!» — успокаивали меня.
*



Стало известно, что, наконец, чешские оккупанты уходят домой. Я с дедушкой иду в центр города. Провожаем моего друга, чешского солдата. Народу — тьма.
Весь город радуется. Оккупанты уходят, придут наши. Чехи уехали на машинах в сторону Мукачево.
Вся базарная площадь полна люду. Волнуются. Я сижу на холке деда. Прислушиваюсь. Выкрики!
Csоnka Magyarország — nem ország. Egész Magyarorszag — menyország! (Обрезанная Венгрия — не государство. Цельная Венгрия -Рай!)
Одни требуют: «Решение Трианона долой!» Другие: «Верните Трансильванию! Возвращайте всё! Бачку, Банат, Карпаты» и т.д.
Коммунисты вербуют добровольцев на испанскую гражданскую войну. Всеобщее волнение охватило и меня. Решил показать свою решительность и заорал что есть мочи: — Верните нам всё! Верните Прагу! —
Дяди, кто теснились поближе, расхохотались. Мне стало ясно, что ляпнул, не то, желая поправить мою аполитичность, еще решительнее  крикнул: — Дайте же оружие Мадриду! Но пасаран! — Членам компартии это понравилось, но рядом захохотали еще сильнее.
Я утих. Сконфузился. Понял, что прежде, чем кричать лозунги, надо разобраться и подумать. Дедушка тоже улыбнулся. Мне показалось, что он гордился мной, невзирая ни на что.
*



Я очень любил слушать, когда мне читали. Отец, когда был дома, мне читал перед сном дешевые приключенческие книжки. Мама читала сказки в свободные минуты. Дедушка читал библию и газеты с последними событиями с фронтов разразившейся Второй Мировой. Я, затаив дыхание, отмечал, что немецкие подводные лодки потопили множество больших кораблей. Я опасался, что, если это так будет продолжаться, то море разольется и затопит наш очаровательный городок. Что будет?! Я ведь еще и плавать-то не умею.
Однажды дедушка читал мне книгу «Приключения Робинзона Крузо». Я сидел на его коленках и смотрел, как он указательным пальцем медленно водит по тексту, и я повторял за ним про себя прочитанные слова.
Пришел приятель деда, Сопко Дюри-бачи. Низкий крепкий толстяк. Обсудить события в мире. Меня попросили подождать. Как это подождать? В то время когда Робинзон как раз пытался поймать, кажется, ламу?
Дядя Сопко был богатый кулак. Земли. Лес. Четверо лошадей. Огромные два вола древней венгерской серой породы с громадными метровыми рогами. Жил на нашей улице через пару домов. Его большущий сад, как стадион, сходился с нашим садом.
Гусар первой мировой войны, провел несколько лет в русском плену. В России работал в хозяйстве вместо русского мужика, воевавшего на западном фронте. Упорно твердил, что русские победят! Что Гитлер дурак! Россия такая огромная, что немцев не хватит по одному человеку на каждый населенный пункт этой громадной страны.
Для меня – к чертям всю эту войну вместе с немцами, американцами, англичанами! Меня волновало узнать, как Робинзон поймает ламу. Взял книгу и начал водить, как дедушка пальцем по строчкам и по слогам медленно прочитал оставшуюся треть страницы.
Наконец, гость откланялся. Я бросился к деду. — Прочитайте, пожалуйста, дальше!  Дедушка надел очки и перевернул назад страницу. Да не там! Дальше! Это я уже прочитал. Как прочитал? Ну-ка, читай, что тут! Я по слогам прочитал слово. Дед воскликнул уходящему гостю. Слушай, Дюри, ребенок читает. Ай да молодец! Сам читает в четыре года!...»


https://zicherman.hu,