January 23rd, 2015

герань на окне

Будапешт. Дом на углу



Или – угол дома. Город еще только застраивается теми шикарными зданиями, что сейчас будоражат воспоминания о «прекрасной эпохе». Труднее всего представить их новыми, «современными». Помнится, просматривая каталог какой-то библиотеки, я заметила, что если в названии книги или статьи есть слово «современный», значит, годы издания, гарантированно – шестидесятые. То все новое казалось хорошим уже оттого, что «новое», в противоположность всему «старому», а «современное» означало «новое, существующее сегодня уже».

А дома Будапешта выглядят так, как будто солидный налет старинности, антикварности заложен был уже в проекте. На эту тему в венгерском даже есть соответствующее слово patinás, от слова «патина», та, что выдает возраст бронзовых статуй.
И Будапешт совершенно прав. Он выражает в наглядных формах то, что соседка-Вена выражала в словах.

Цвейг писал: «…век, в котором я родился и был воспитан, не был веком страстей. Это был упорядоченный мир, с четким социальным расслоением и плавными переходами, мир без суеты. Ритм новых скоростей – от станков, автомобиля, телефона, радио, самолета – пока не захватил человека, и время и возраст измерялись еще по-старому. Люди жили гораздо безмятежнее, и когда я пытаюсь воскресить в памяти, как выглядели взрослые, которые окружали мое детство, то мне задним числом бросается в глаза, что многие были не по возрасту полными. Мой отец, мой дядя, мои учителя, продавцы в магазинах, музыканты филармонии в сорок лет были тучными, "солидными" мужами. Они ходили степенно, они говорили размеренно и поглаживали в разговоре холеную, частенько уже с проседью бороду. Но седые волосы были только лишним доказательством солидности: "почтенный" человек сознательно воздерживался от жестикуляции и порывистых движений, как от чего-то неприличного. Не могу припомнить, чтобы даже во времена моей ранней юности, когда моему отцу не было еще сорока, он хотя бы раз быстро взбежал или спустился по лестнице или вообще сделал что-нибудь с явной поспешностью».

Collapse )
герань на окне

Освобождая Венгрию. ( письма и фото ).

Оригинал взят у oper_1974 в Освобождая Венгрию. ( письма и фото ).
"30 ноября 1944 г.
      Не видеть в течение года Москвы и друзей - это, пожалуй, самое тяжелое военное лишение для меня. В остальном уравновешенный характер мой и отсутствие претензий к жизни позволили справиться с трудностями. Тем более что перед глазами всегда жизнь нашего бойца, условия которой не сравнимы с условиями жизни лектора армии. Посмотришь на нее и чувствуешь себя бодрее и стыдно думать о том, что тебе бывает тяжело.
       В данный момент нахожусь в частях. Второй день в большой венгерской деревне - 800 дворов и 5600 га земли. Земли не густо и распределена она по-здешнему.
Восемьдесят дворов земли не имеют совсем, земельные участки 100 хозяев менее 2-х гектаров. Зато 25 кулацких хозяйств имеют более чем по 25 гектаров, а два помещичьих хозяйства 3200 га. У двух человек столько же земли, сколько у 800 остальных.
Большую часть этой земли они отдают в аренду крестьянам исполу. 200 дворов деревни арендуют землю у этих помещиков. Такая же картина с тягловой силой. В селе 280 лошадей, из них 139 у крестьян и 150 в двух помещичьих хозяйствах.
Эти сведения я собирал не ради любопытства, хотя и это было бы законно. Они нужны мне для моих лекций. Не люблю преподносить в лекциях голые заученные формулы. Предпочитаю раскрывать их на том, что видим вокруг. А увидеть можно многое, лишь бы были глаза. Очень жалею, что не умею фотографировать. Мог бы дать такой монтаж, что залюбуешься.


Collapse )


В.И. Шунков. 1943 г.

publ_2012_N01_shunkov2