March 31st, 2015

герань на окне

Эстерхази, не торт



«Как-то раз они были в одной компании, на курсах индийской кулинарии, где зашла речь о том, что значит быть храбрым. Мой отец сказал, что храбрый мужчина – тот, кто, не думая об исходе сражения, налетает на врага и сражается до последней капли крови. Храбрец не бежит с поля боя, а оставляет на нем свою голову. Все присутствовавшие приветствовали слова моего отца, что ему было весьма лестно. Но тут слово взял князь Ракоци. Самый смелый, сказал он, – тот, кто думает перед сражением. (Величайшая смелость – мыслить.) Думает о сиротах, о слезах вдов, о разоренных селениях, об уязвимых местах противника, и только потом вступает в сражение, побеждая врага с наименьшими жертвами. Возразить было нечего, и вовсе не потому, что эти слова сказал князь, а потому, что слова были правильными. Но можем ли мы оценить правоту другого, когда ей противостоит наша неправота? Мой отец никогда не простил князю Ракоци сей урок, преподанный в светской компании благородных господ; и отмстил спустя время обидчику».

Читаю Harmonia cælestis Петера Эстерхази. Только начала; том немаленький. Вспомнила, что попадалось как-то любопытное интервью с писателем. Точнее, не интервью, а беседа двух литераторов, Петера Эстерхази и Евгения Попова.

Вот оно, пусть тут будет. Это 2001 год.


ПРОЛЕТАРСКИЙ ГРАФ ПЕТЕР ЭСТЕРХАЗИ

Петера ЭСТЕРХАЗИ на родине, в Венгрии, именуют «живым классиком», а влиятельный американский журнал World Literature Today прочит ему титул нобелевского лауреата. Книги Эстерхази, переведенные на немыслимое количество языков, смешны, трогательны, занимательны, полны сюрпризов. Отпрыск одной из самых знатных венгерских аристократических фамилий большую часть жизни провел при коммунистах, однако не впал от этого в уныние. Приехав в Москву на презентацию своей русской книги, вышедшей в издательстве «НЛО», важный гость зашел поболтать о том о сем к нашему обозревателю и тоже, между прочим, писателю. Но разговор получился не только о том о сем...

Важный гость и сопровождающие его лица сильно задерживались. Обозреватель Евг. Попов и фотограф Л.Н. Шерстенников сидели на кухне в квартире обозревателя, развлекаясь байками о бывшем СССР и его окрестностях, в которые входила и Венгерская Народная Республика. Раздался звонок в дверь. Вошел важный гость, и между коллегами тут же возник спор на ломаном английском, кто из них хуже «спикает». Писатель Эстерхази, несмотря на сплоченность социалистического лагеря, так и не научился говорить по-русски, а писатель Попов – ни бум-бум по-венгерски...


Collapse )