April 22nd, 2015

герань на окне

Почему Париж? GEO



«По свидетельству всех исторических записок ничто не могло сравниться с вольным легкомыслием, безумством и роскошью французов того времени» – сказано у Пушкина. «Праздник, который всегда с тобой» – отмечено у Хемингуэя. Таков камертон российского Парижа, Парижа нашей картины мира.

Пушкину доверия больше – он Пушкин. Мнение Хемингуэя весомее: он, как никак, очевидец. Пушкин-то пишет с чужих слов, в Париже Александр Сергеевич не был, не пустили его за границу. Но о вольном легкомыслии парижан узнали все, прочитавшие повесть «Арап Петра Великого», в том числе и те, кто от роду не держал в руках никаких «исторических записок». И поверили – Пушкину-то да не поверить! И запомнили. И с тех пор едва ли не всё, слышимое о Париже, соотносилось с этим первоначальным впечатлением: «Париж? О, там весело, там роскошь, там ароматы духов и брызги шампанского, ах, ах…»

Представление о Париже как о городе особенном, окрашенном особой прелестью, городе обворожительных женщин и галантных мужчин, городе, куда непременно нужно приехать хоть раз, хотя бы для того, чтобы, увидев его, умереть, – принадлежность XIX века. До середины XVIII века нашим соотечественникам было не до Парижа, и молодые дворяне, посылаемые Петром Первым в Европу на учебу или же отправляющиеся туда сами, предпочитали обычно университеты Германии и верфи Голландии. В XVII столетии русские осваивали просторы Сибири. В XVI веке… В XVI и ранее путешествия русских людей в Европу были событиями разовыми, и погоды не делали.

Collapse )