June 7th, 2016

герань на окне

Двойной город. GEO. 3


Двойной город // GEO, 2016, апрель, стр. 78-94
Начало.

Чтобы дойти от здания Оперы на проспекте Андраши до здания Музыкальной академии на площади Листа, нужно миновать один перекресток и повернуть направо. Недалеко. Оба здания построены во времена империи, при Франце Иосифе. Оба – для музыки. Но…
Вестибюль и зал Оперы – торжество буржуазности в чистом виде. Золото, бархат. Резные дубовые панели. Нимфы и музы. Орнаменты в стиле итальянского ренессанса. И снова золото. По капителям колонн, по балюстрадам лож тянутся гирлянды цветов и фруктов, занимая свои места в интерьере прочно и основательно – как на прилавках. Уже не экзотика заморских стран, как на голландских натюрмортах. И не лихорадочное заговаривание страха голода, как в архитектуре павильонов ВДНХ. Европа второй половины века – сытый мир. Детям еще запрещают без спроса таскать сахар из сахарницы, но страх голода остался в прошлом и почти забыт. Видно, что строили и украшали здание люди, которые знали, что хорошо, а что плохо, одно с другим не путали, к мастерству относились с уважением, полагали необходимым соблюдать приличия и умерять мечтания рассудительностью. Повсюду цитаты из греков и римлян – античность всё еще понимается как вневременная и вненациональная норма, вроде эталонов метра в Международном бюро мер и весов, учрежденном, кстати, через год после того, как Миклош Ибл начал проектирование Оперы. Эталон Абсолютной Эстетической Истины мог бы занять место рядом.

Всё добротно, обстоятельно, богато. Всё на своем месте, как города, дороги и подданные в хорошо организованной империи. В империи реальной далеко не всё было в порядке, и поводов для критики и сетований она давала сколько угодно. Но имелся же перед глазами и идеал, наглядно явленный в здании Оперы: роскошно, солидно и всё на своих местах.

Опера открылась в 1884-м, Музыкальная академия – в 1907 году. Как раз сменилось поколение. И в академию на концерты пришли те люди, которым Опера уже должна была казаться слишком буржуазной. Слишком бархатной. Слишком мещанской. Видно: это здание строили люди, у которых земля уходила из-под ног. В год открытия Академии до начала Первой мировой войны оставалось еще семь лет. Еще тот же император пребывал на престоле, в кофейнях так же подавали кофе «по-венски», исправно ходили трамваи... Но что-то уже сдвинулось, что-то надломилось. И внутреннее убранство Академии выглядит так, будто архитекторы смешали в кучу все стили и эпохи, нарушили все правила, уменьшили те детали, которым традиция предписывала быть большими, и наоборот, щедро насыпали разноцветной керамики и золота, добавили нервного декаданса и стали ждать в этих залах новой, другой музыки. Сказано же: «Каждому времени – свое искусство, каждому искусству – свою свободу».

Опера и Академия – два лика «прекрасной эпохи». Первое светится оптимизмом, на второе уже легла тень предчувствия великих несчастий.

Когда во второй половине XIX века в Будапеште застраивались новыми домами бульвары и проспекты, во всем ценилась солидность. Здания украшались портиками, копирующими античные образцы, а то и египетскими сфинксами. В кафе полагалось сидеть долго – проводить там гораздо больше времени, чем требуется, чтобы выпить чашечку кофе. Для удобства чтения газет предлагались тростниковые рамки-пюпитры. Считалось неприличным выходить на улицу без шляпы. Неплохо бы прихватить и тросточку – для солидности опять же, и для того, чтобы намекнуть: хозяин тросточки и шляпы достиг определенного возраста и известного положения в обществе, он уже не мальчик – уважаемый человек.

В кофейнях Будапешта висят фотографии, где запечатлены горожане времен империи, часто в интерьерах этих же кафе, – всегда солидные, взрослые, состоявшиеся люди. Ни одного молодого лица.

Collapse )