September 28th, 2016

герань на окне

Картинки на улицах



Нет, дурные муралы здесь тоже есть. Временные, в тех местах, где любая картинка – лучше, чем исходная неухоженность. Картинка-то, может, и так себе, но всё же – рисовали, пытались, что-то делали, высказывали (Lehet még neked is utca a lakásod, Lesz-e akkor még igazi barátod? / Если твое жилище – улица, будет ли она тебе настоящим другом? Как-то так). А её отсутствие – просто плюнули на город и забыли.




Страшны, они, конечно. Не Neopaint, не Микеланжело то есть, и даже не Мазаччо.
Но в любом случае куда правильнее так, чем так вот.
герань на окне

Читаю роман

           

Читаю (в русском переводе) роман венгерского писателя Ласло Немета «Вина» (1936). Действие происходит в Будапеште в межвоенное время, 30-е. Парень из деревни пытается обосноваться в городе, получается плохо. Находит временную работу в строящемся на будайских холмах частном доме…

«Над чем трудитесь, Лайош?» – спросила хозяйка, подняв глаза от дневника Рахмановой, который дала ей почитать жена соседа-председателя.

Что это за дневник Рахмановой? Чуть далее:

Хозяйка с содроганием читала дальше про злоключения бегущих через Сибирь колчаковцев…

И еще раз (дом уже построен и порядок наведен):

Сама многострадальная Рахманова на высокой этой постели дождалась со своим немцем, что их выслали из страны.


            


Рахманова? Кто это? Вот что выяснилось.

А́ля Рахма́нова (псевдоним; настоящее имя Галина Александра фон Хойер / Galina Alexandra von Hoyer, урождённая Галина Николаевна Дюрягина) — русская писательница. Писала на русском языке, но все её произведения выходили только в немецком переводе.
Википедия

Революция вынудила ее семью, после национализации их имущества, бежать в Сибирь, где в 1921 году в Омске Галина вышла замуж за австрийского военнопленного Арнульфа фон Гойера. Это нашло отражение в ее книге «Студенты, любовь, Чека и смерть». Это был первый том трилогии, в которой описывались стремительные события в Росси после Октябрьской революции на примере судьбы Джурагиных. То, что первоначально описывается как отражение состояния и чувств девочки в переходном возрасте – теперь она уже называет себя Аля – вскоре, в процессе развития истории, превращается в настоящий ад. Царь свергнут, к власти приходят большевики, расстрелы, обыски, аресты, грабеж, болезнь, страх стали ежедневными явлениями. «Мы больше не могли себе представить, что такое – спать неодетыми, говорить иначе как не шепотом, прожить хоть минуту без страха быть расстрелянным», — доверяет дневнику свои мысли студентка, который она вытаскивает из тайника, каждую минуту боясь, что ее застанут врасплох.
Сайт tatarlar-deutschland.de


Аля Рахманова, конечно же, не является великим художником, чье имя переживет века. Однако в 30-е годы прошлого века в своих весьма эмоциональных романах ей удалось почувствовать нерв своего времени. Ее произведения оказывали влияние на наполовину мечтательный, наполовину пугающий образ России, характерный для целого поколения. Вместе с тем ее безоговорочная поддержка нацистского режима во время войны не является уникальным явлением среди русских эмигрантов.  /…/ Во второй половине своей жизни она была далека от политики: она написала воспоминания о своем погибшем сыне, а также несколько исторических романов на русскую тему.
Сайт inosmi.ru

По-русски, как сказано, не издавали…