March 20th, 2017

герань на окне

По понедельникам – кофейни



Кафе New York. Это то самое место, где достаточно открыть дверь, чтобы оказаться в Австро-Венгрии, в 1896 году (здание построено в 1894-м). Там и сейчас всё – точно так. А чтобы можно было в любой момент удостовериться в этом, на столах – старые фотографии: да, всё так.

Коллеги из Вены, первой Австро-венгерской столицы, с удивлением отметили: цыганский оркестр в кафе играет уже за завтраком… А чего тянуть? Когда скрипачи устают, на балконе начинает играть пианист.

Обедать тут, пожалуй, не стоит (дефлопе, крютон,
вот это всё… но, безусловно, гораздо человечнее). Но зайти полюбоваться – обязательно.

На фотографии, кстати, уже не лучшее время – 1930-е. Но хотела бы я посмотреть на того, кто предложил бы переделать дизайн интерьера в новом вкусе – этак современно, в духе эпохи, по-модернистски. Хотя нет, пожалуй, не хотела бы.

Глядя из нашего времени, роскошь и пышность кафе «Нью-Йорк» кажется чрезмерной. «Бохато…». Но для первого поколения венгерской буржуазии всё это было новостью, завоеванием и обещанием достатка и счастья для детей и внуков. Они это заслужили.


герань на окне

Как устроен город: улица



Как устроен город

Проект Григория Ревзина


Это первая часть, про улицу. Я воспроизвожу здесь целиком (интересно же). Но фотографии – мои, про Будапешт. По-моему, Будапешт хорошо иллюстрирует сказанное.



Улица
"Я видела его только однажды, на слушаниях... Он пришел ненадолго. Никому из нас не удалось выступить, потому что чиновникам всегда дают высказаться первыми, и они уходят, не выслушав людей. Он был в ярости. Он говорил: "Никто не имеет ничего против — никто, никто, никто, только эта кучка мамаш!!!"" Так Джейн Джекобс, едва ли не самая известная фигура "нового урбанизма", описывает свою встречу с "главным строителем" Америки Робертом Мозесом. Каждый, кто бывал на общественных слушаниях, легко узнает эту сцену.

Степень ярости Мозеса можно себе представить. Роберт Мозес к середине 1960-х провел в Нью-Йорке два ЭКСПО, создал десятки парков, построил мосты и хайвеи, каскад гидростанций, 10 больших открытых плавательных бассейнов и т.д. Джекобс была 50-летняя дама, мать двоих детей, журналистка-фрилансер, пишущая про городскую жизнь. Она разрушила планы человека, которого за 20 лет до описываемых событий не смог победить Франклин Рузвельт (президент хотел строить дороги, Мозес построил 16-километровую парковую зону на Лонг-Айленде). Думаю, с того времени знающие люди на слушаниях выставляют против профессионала, чей авторитет не подлежит сомнению, общественницу-интеллектуалку, мать двоих детей.



Мозес продвигал проект Lomex, магистраль, соединяющую Нью-Джерси с Лонг-Айлендом. Для этого требовалось снести 416 зданий, выселить 2200 семей, ликвидировать 365 магазинов и 480 мелких бизнесов. Джекобс подняла грандиозную волну, и, кстати, песню протеста для нее сочинил Боб Дилан.

Нельзя сказать, что Мозес был человеком Ле Корбюзье, а если бы им случилось поработать вместе, то скорее это Корбюзье стал бы человеком Мозеса. Но он был человеком поколения Ле Корбюзье. Его страсть к большим магистралям, модернистским небоскребам (ему Нью-Йорк обязан зданием ООН), общественным паркам, спортивным полям в городах — это все программа Корбюзье. Улицу оценило следующие поколение, люди 1968 года.

В том же 1969-м, когда мэр Нью-Йорка Джон Линдсей объявил, что проект Мозеса похоронен, Джо Дассен написал "Елисейские Поля". Саму улицу Елисейские Поля с ее титулом "la plus belle avenue du monde" в ее сегодняшнем виде создал в 1830-х годах граф Рамбюто. Со времен Луи-Филиппа, при котором он был префектом департамента Сены, до 1969-го прошло больше 100 лет. Не уверен, что их за это время никто не воспевал. Но с другой стороны, плохо представляю себе, как авангард или символизм вообще могли высказаться об улице в позитивном смысле. У Бодлера — "хрипела улица, миазмы источая..." У Маяковского — "Улица провалилась, как нос сифилитика..." Улица у них — мерзость, гниение, тьма, ад.



Collapse )