March 6th, 2018

герань на окне

Дверь в дом и дверь в подъезд



Двери, особенно, прозрачные, выполняют важную функцию. Они отделяют «я» от «мы», «мы» от «они», «они» от «я». Чётко разграничивают: это территория, где хозяин – я, и точка. А это – пространство, за которое отвечаем уже мы. А там – они, но для них «они» – это «мы», а «мы» – это  «они». Стены или непрозрачные двери так не умеют. Они оставляют «я» наедине с собой. И «мы» – наедине, без «они», и тогда уже на «мы» и «они» приходится распадаться самому «мы».
Прозрачные двери и двери-решетки разграничивают, оставляя возможность контакта. И позволяют контактировать («А там как?»), оставляя возможность быть разграниченными. Здороваться, но не тесниться. Знать о другом, не своем порядке жизни, но не подстраивать под него свой и не распространять свой на него.




От улицы до квартиры – три-четыре двери. Ажурные ворота дают возможность увидеть, что внутри, и,  когда открыты, зайти внутрь, во двор. На ночь закрывают. Это первые двери. Вторые двери – в подъезд, и тут уж без ключа не войти. Это граница категорическая, но – прозрачная. За дверью подъезда – лифт и лестница на галерею, с дверью, конечно. Тут бывает по-разному: или заперто на ключ, и чужой не пройдет, или только закрыто. Но сплошные двери перед галереей, не прозрачные, не решетчатые, не застекленные, мне не попадались. Далее – по галерее, к своей двери. Она заперта, понятное дело. Но – часто тоже с прозрачными стеклянными окнами.
герань на окне

Март



Александр Генис: ... история, о которой я хочу рассказать, поскольку она похожа на притчу. Дело в том, что в Манчестере, в манчестерской галерее висела картина.

Соломон Волков: Это Манчестер в Англии, поясним.

Александр Генис: Там висела картина художника-прерафаэлита, такой Уотерхаус, довольно известный поздний прерафаэлит, картина называется "Гилас и нимфы". Гилас – герой греческих мифов, друг, а может быть, даже любовник Геракла, есть и такая версия.

Соломон Волков: Современная версия.

Александр Генис: Потому что греки в вопросах пола были амбивалентными. Изображает она несколько обнаженных нимф, которые этого Гиласа, который отличался невероятной красотой, утаскивают для сексуальных утех. Таков сюжет этого популярного среди художников мифа. Эта картина была любимой картиной музея. Но в связи с бесконечными обсуждениями, что дозволено, что не дозволено в сексе, кураторы убрали картину с глаз долой, оставив место на стене пустым. Они сказали: давайте, зрители, выразите свое мнение, надо цензурировать музей или не надо? Конечно, это была провокация. Поднялся шум, сотни записок повесили на то место, где висела картина, все говорили о том, что цензура в искусстве неуместна и не надо переходить границы “чистого разума”. В конце концов галерея повесила картину и таким образом отстояла право показывать произведения искусства, не заботясь о ханжеских взглядах.

Соломон Волков: Замечательный ход. Эта акция привлекла международное внимание, потому что тема становится актуальной для всех самых крупных музеев. Действительно, у кураторов трясутся поджилки, они размышляют о том, что можно повесить, а что нельзя и какой будет реакция части разъяренной публики в данный момент.