anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Из жизни экскурсоводов


Экскурсионный автобус на Margit híd. Впереди – Пешт, Буда позади. На мосту, однако, брусчатка.
Слева, видимо, – переход на остров Маргариты.
фото

Попался на глаза великолепный рассказ о том, как готовятся и выпекаются легенды,
истории и байки, за которыми (не шопинга же ради, честное слово)
и приезжают в новые места любознательные туристы.

С разрешения автора публикую.
Итак,

Михаил Юдовский
Экскурсовод


История, если воспринимать ее как науку, покажется немногим занятней математического справочника, состоящего из чисел и пояснений к ним. Если же рассматривать ее как поле для игры воображения, то едва ли найдется предмет увлекательней. Некоторые события хороши настолько, что попросту не могли не произойти, хотя никогда не происходили. Миф всегда больше реальности, вымысел сильнее правды. Кому интересно знать, что Аляска была продана Америке при Александре Втором, чтобы выплатить компенсацию помещикам после отмены крепостного права? Куда занимательней выдумка, будто ее продала Екатерина Великая, чтобы пошить себе какое-то невероятное платье с жемчугами и бриллиантами.

Тягу к этой области познаний я, видимо, унаследовал от одного из моих дедушек, бывшего в свое время доцентом на кафедре истории Киевского Университета. Впрочем, наследство досталось мне в несколько искаженном качестве: если дед мой любил историю в единственном числе, то я полюбил ее во множественном, в виде историй, которыми я щедро делился с друзьями и знакомыми – безотказными слушателями и добровольными жертвами моих мистификаций. Я даже прослыл специалистом в исторических вопросах, поскольку знал хоть что-то, в отличие от моих приятелей, по большому счету не знавших ничего. Я с упоением бросал семена фантазии в благодатную почву невежества, нисколько при этом не заботясь об урожае. Семена, меж тем, проросли и однажды наступило время жатвы. Слух обо мне дошел до совершенно незнакомых мне людей, которые решили открыть что-то вроде частного туристического бюро и устраивать поездки по Европе для обретавшейся в Германии русскоязычной публики. Как-то вечером мне позвонили и приятный женский голос осведомился:

– Алло? Здравствуйте. Это Миша? Можно вас так называть?
– Мишей можно, – ответил я. – А Иннокентием нельзя.
– Каким Иннокентием? – удивился голос.
– Никаким. Раз уж родители неосторожно назвали меня Мишей, не вижу повода называть меня как-нибудь по-другому.
Трубка хмыкнула.
– Вот и чудесно. Меня, кстати, зовут Ритой. Мы с мужем...
– Жаль, – сказал я.
– Что жаль?
– Жаль, что вы с мужем.
– О Господи! – сказала трубка. – Ладно, ближе к сути. Миша, вы не хотите поехать в Бельгию?
Признаться, я немного удивился.
– Не хочу показаться невежливым, – ответил я, – но какое вам дело до того куда я хочу поехать, а куда не хочу?
– Вы не поняли. Это я приглашаю вас поехать в Бельгию.
– С вами?
– И со мной, и с моим мужем...
– Вы предлагаете мне ménage à trois?
– Что я вам предлагаю?
– Ну, что-то вроде тройственных отношений.
– Вы с ума сошли! Послушайте, Миша, я и мой муж организовываем двухдневную поездку в Брюссель и Брюгге для русскоязычных туристов. Нам нужен экскурсовод. Один ваш друг порекомендовал мне вас как человека, который разбирается в живописи и в истории.
– Это который друг? – поинтересовался я.
– Алексей. Алеша Жаворонков.
– Леха, что ли? У вас устаревшие сведения. Он мне больше не друг.
– Почему?
– Потому что. Вы бы стали дружить с человеком, который, чуть сядешь с ним за стол, напивается, буянит и лезет в драку?
– Пожалуй, нет.
– Вот и он не хочет.


Некоторое время трубка молчала. Затем снова послышался голос Риты:
– Вы шутите?
– Шучу, конечно.
– То есть, наговариваете на себя?
– Естественно, наговариваю.
– Зачем?
– Чтобы вы были готовы к худшему и не разочаровались при встрече.
– Ну-ну, – проговорила Рита. – Так что насчет Бельгии?
– Хорошая страна, – сказал я. – Я там не был ни разу.
– Вот видите. А теперь мало того, что побываете, так еще и деньги заработаете.
– Сколько? – Я оживился.
– Триста марок вас устроит? Плюс ночь в гостинице с завтраком. Вы когда-нибудь зарабатывали триста марок за два дня?
– Нет. Только за одну ночь и без завтрака.
Рита вздохнула.
– С вами чертовски трудно разговаривать. Сколько вам лет?
– Тридцать один.
– А ведете себя, как двадцатилетний. Короче, вы согласны?
– Я-то согласен. Только как я буду водить туристов по городам, в которых ни разу не был?
– Не волнуйтесь, Миша. Этим займется брюссельский экскурсовод. Вашей обязанностью будет занимать людей историческими сведениями, пока мы будем ехать в автобусе, а также вести экскурсию в музеях. Расскажете о художниках, о картинах. Алеша говорил, что вы хороший рассказчик.
– Алеша сволочь, – заявил я.
– Почему это он сволочь?
– Потому что я всегда ненавидел экскурсоводов. А теперь по его милости сам таким стану.
– Знаете что, – сказала Рита, – если для вас это так принципиально – откажитесь и покончим с этим.
– Я что, идиот, отказываться от трехсот марок? Вы меня искусили. Я теперь Адам, соблазненный, изгнанный из рая и вынужденный в поте лица своего зарабатывать хлеб на суровых бельгийских просторах.
– Ну, слава Богу, – с усталым облегчением выдохнула Рита. – Значит, увидимся через неделю. Пока-пока.
Она с не слишком учтивой поспешностью повесила трубку.
– Хамка, – сказал я.
Затем подумал и набрал номер Алешки Жаворонкова.
– Да? – раздался в трубке его недовольный голос.
– Привет, Лёха, – сказал я. – А я в Бельгию еду.
– Я в курсе, – ответил Леха.
– А ты в курсе, что ты сволочь?
– В курсе.
– Я так и думал. Что тебе привезти из Бельгии?
– Пива бельгийского привези.
– Ладно. Привезу тебе пива и статуэтку Писающего мальчика.
– На чёрта мне сдался твой Писающий мальчик?
– Чтоб ты знал, для чего пиво пьешь. Слушай, а сколько этой Рите лет?
– Какой Рите?
– Которой ты меня с потрохами сдал.
– Аа... Сорок.
– Тьфу... Сволочь ты, Алеша.
– Я в курсе.
Он, не попрощавшись, повесил трубку.
– Хам, – сказал я.

Неделю спустя, в темное и промозглое ноябрьское утро, приправленное моросящим дождем и неспешно опадающими листьями, наш автобус с сорока пятью туристами на борту выехал в сторону Брюсселя. Общество подобралось почтенное – в основном это были немолодые уже люди лет пятидесяти, а то и шестидесяти, а одному старичку было от души за семьдесят. Разнообразила этот геронтарий молоденькая черноволосая девушка лет двадцати пяти с относительно приятным лицом и по-лошадиному большезубой улыбкой. Впрочем, путешествовала она не одна, а в компании родителей – столь же большезубой мамаши, заботливо присевшей по соседству с нею, и невзрачного на вид отца, расположившегося на сиденьи сзади и нежно дышавшего ей в затылок. Было около шести утра, я не выспался, да и остальные пассажиры откровенно клевали носами. Я рассудил, что столь сонливому собранию меньше всего в настоящий момент требуется аниматор и собрался было задремать, но в этот момент надо мною склонилась изящная фигурка.
– Прошу прощения, – сказала фигурка, – Миша – это вы?
– Миша – это я.
Даже в полутьме автобуса можно было разглядеть удивительной красоты лицо с большими зелеными глазами, мило вздернутым носиком и чуть припухлыми губами. Кончики вьющихся светло-русых волос щекотнули мне лоб.
– Кто вы, нежный ангел? – поинтересовался я.
– Рита. – Лицо улыбнулось. – Мы с вами имели удовольствие беседовать по телефону.
– Какая, всё же, сволочь, – покачал головой я.
– Что?!
– Алёшка Жаворонков – сволочь.
– Я смотрю, вы очень любите вашего друга, – Рита снова улыбнулась.
– До беспамятства. Я привезу ему из Бельгии несколько бутылок пива и каждую из них разобью о его идиотскую голову.
– За что такая немилость?
– За то, что он мне сказал, будто вам сорок лет.
– В самом деле, сволочь. Мне всего тридцать девять.
– Врете!
– Странная у вас манера делать комплименты..
– Это потому что я изыскан до грубости. Слушайте, Рита, садитесь рядом со мною. Пассажиры спят, рассказывать им что-либо бессмысленно. А вам одной я расскажу такое...
– Историю Бельгии?
– Да хоть Новой Зеландии. Какая вам разница.
– Расскажете позже. И не мне, а всему автобусу. Отдыхайте, я должна вернуться к мужу.
– А зачем? – Я попытался остановить ее. – Он, небось, тоже спит без задних ног.
– Да, Максик уснул.
– Максик? – изумился я. – Вы с котом путешествуете?
– Почему с котом? Макс – это мой муж.
– Спаси и помилуй, – сказал я. – Ну и нравы у вас в семействе.
– А что вам не нравится?
– Что мне не нравится? Мне не нравится война в Югославии и селедка под шубой.
– И при чем тут моя семья? Мы Югославию не бомбим.
– А селедку под шубой делаете?
– Так, – сказала Рита, – у меня, кажется, начинается дежавю недельной давности. Очень вас прошу, отдыхайте, Миша. Когда надо будет, я вас разбужу.
С тем она и удалилась. Я и в самом деле заснул и проспал пару часов. Разбудили меня тусклые лучи ноябрьского утреннего солнца, неохотно пробивавшиеся сквозь завернутое в тучи небо и конопатое от засохших дождевых капель окно автобуса. Большинство пассажаров также успели проснуться и теперь оживленно наливали себе из термосов кофе и чай, с шумным удовольствием пили и закусывали бутербродами. Я почувствовал голод, а поскольку сам я не запасся ни едой, ни напитками, люди стали вызывать во мне раздражение. Когда раздражение мое готово было перерасти в ненависть ко всему роду человеческому, раздалось потрескивание микрофона, а за ним голос Риты:
– Доброе утро, дорогие мои. Надеюсь, вы успели немного поспать. Сейчас девять часов утра, около двенадцати мы должны прибыть в Брюссель. А пока наш германский экскурсовод скрасит нам оставшиеся часы поездки увлекательным рассказом о стране, в которую мы направляемся. Прошу вас, Миша.
Под вежливые аплодисменты я встал и направился в голову автобуса. Рита передала мне микрофон, улыбаясь одними губами и поглядывая на меня с некоторой тревогой.
– Молитесь, – тихо произнес я, весело ей подмигнув.
Она покачала головой и села на свое место.
– Уважаемые дамы и господа, – торжественно начал я., – через час наш автобус пересечет границу Германии и Бельгии. Название «Бельгия», к слову сказать, имеет древние римско-эллинские корни и происходит от латинского «белла», что означает «прекрасная» и греческого «гея», что означает «богиня земли» или просто «земля». То есть «Бельгия» в переводе на русский – «прекрасная земля», в чем нам в самое ближайшее время предстоит убедиться.
Краешком глаза я заметил, что несколько человек отложили бутерброды, достали блокноты и ручки и прилежно записывают за мною всю эту околесицу.
– Кхм-кхм, – послышалось чье-то покашливание.
«А нечего жевать, когда я повествую», – подумал я и продолжил:
– Впрочем, наиболее дотошные этимологи полагают данное прочтение неверным и склоняются к версии, что первая часть названия восходит к латинскому «беллум», что означает «война». То есть «Бельгия» – по их мнению – «земля войны».
Я усмехнулся. Несколько пассажиров снисходительно хихикнули, как бы отметая подобную глупость. Я решил наказать их за излишнюю самоуверенность.
– Что ж, – сказал я, – в этом предположении есть свой резон. На сравнительно малой бельгийской территории то и дело велись войны. Вспомните сражение при Ватерлоо, газовую атаку близ города Ипра и, конечно же, всем вам известную битву под Гентом.
Часть пассажиров многозначительно кивнула, припоминая.
«Странно, – подумал я, – выходит, эта битва не мне одному приснилась».
– Кхм-кхм, – кашлянул всё тот же голос.
«Хоть бы кто его по спине похлопал, чтобы он не подавился своим бутербродом», – заботливо подумал я и вновь продолжил:
– На битве под Гентом мне хотелось бы остановиться поподробнее. Это было одним из самых жестоких и кровопролитных сражений в истории Средневековья. Сопоставить с ним можно разве что битву при Креси во времена Столетней войны. Но это произошло много раньше и никак не связано с историей Бельгии, поэтому не будем отвлекаться. Под Гентом сошлись в поединке армия гёзов принца Оранского и отборные войска испанского короля Филиппа Второго, коими предводительствовал герцог Альба. Любопытно, что цветом Оранского дома был, что не удивительно, оранжевый, Альба же в переводе с латыни означает «белый». Поэтому некоторые историки называют битву под Гентом «оранжево-белой битвой», хотя, – я нахмурился, – как по-моему, война – не лучший повод для острословия. Особенно если учесть, что в сражении этом полегло в общей сложности около пятидесяти тысяч человек.
Мне очень хотелось есть, взору мысленно рисовался кусок бифштекса с жареным луком, и воображение мое с каждой секундой делалось всё свирепее. Я описывал Гентское сражение .с такими кровожадными подробностями, что некоторым дамам в автобусе стало не по себе. Тогда я решил подпустить немного романтики и рассказал о кузине принца Оранского, в которую якобы влюбился грозный герцог Альба.
– К сожалению, – вздохнул я, – история эта, вместо того, чтобы приблизить войну к развязке, сделала ее только длительней и ожесточенней.
– Почему? – удивился чей-то женский голос.
– Потому что связь эта получила огласку и дошла до ушей ревнивой герцогини Альба. Можете себе представить, что за скандал она учинила своему супругу... И тому пришлось сражаться с удвоенной свирепостью, чтобы отвести от себя подозрение. Увы, мужчины всего лишь воюют, но подталкивают их к этому женщины. Вся история тому свидетельство. Вы не устали?
Пассажиры протестующе загомонили, давая понять, что готовы слушать дальше.
«Какое-то сборище мазохистов», – подумал я

Индивидуальные экскурсии по Будапешту

.



Полностью:
http://michyud.livejournal.com/111570.html
http://michyud.livejournal.com/111800.html
http://michyud.livejournal.com/112021.html
Tags: Прочитано, Экскурсии
Subscribe

  • Buli и папа

    Фото https://nepszava.hu Проходили вчера с туристами по району, традиционно называемому Жидонедьед, Еврейский квартал, а теперь и Булинедьед,…

  • Видите?

    Видите архитектурный рисунок на фасаде? Он становится виден не сразу, и только если смотреть с той стороны, откуда на здание должен падать свет,…

  • Львы летают

    Львы с будапештского Цепного моста временно покидают его. П роводы прошли в рабочей обстановке, надеюсь, встреча произойдёт в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments