anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Category:

Поезд мчится



В начале самого знаменитого из романов Агаты Кристи читаем замечание: «Что ж, поездки по железной дороге способствуют романам не меньше морских путешествий». Это – камертон. В истории железных дорог было время, когда поезда и вагоны воспринимались в одном ряду с океанскими лайнерами и дорогими отелями, с бальным залом и синематографом, только-только начинающим творить «электрический сон наяву».

Идея бронепоезда, возможно, уже зрела в умах военных, но никому бы не пришло в голову продолжить слова «наш паровоз, вперед лети» строчкой про коммуну и винтовку. Чтобы представать себе железную дорогу такой, какой она виделась, планировалась и мечталась на заре паровозостроения, нужно для начала вычеркнуть из памяти слово «теплушка»; задача, правда, трудновыполнимая.

Однако было время, когда «паровоз» служил наглядным символом Прогресса и убедительнейшим доказательством благотворности и мощи Цивилизации. Тогда именно поездами, оставив в прошлом золоченые кареты, путешествовали короли и императоры. Молодожены завели моду проводить в вагоне поезда между двумя столицами Австро-Венгрии первую брачную ночь. А классные начальницы долго еще были вынуждены методично напоминать, что «ученицам младших и особенно, старших классов, категорически запрещено появляться на вокзале в дневное или вечернее время, но особенно в часы, когда проходит дизель электропоезд…»




Пропустим героический период инженерных открытий и технологических достижений, благо и про паровоз Стивенсона, и про «пароходный дилижанс» отца и сына Черепановых все читали еще в школе. Тем более что начинается история железных дорог довольно печально: изобретатель самого первого паровоза, точнее, рельсового парового локомотива, Ричард Тревитик благодарности от современников не получил и умер в полной нищете. Самый первый в истории паровоз, изобретенный им в 1801 году, носил имя «Puffing Devil», Пыхтящий Дьявол. Одна из последующих моделей называлась довольно игриво: «Catch Me Who Can» («Поймай меня, кто сможет!»). А как его поймаешь, если паровоз развивал скорость в 30 км в час? Тревитик построил в лондонском парке кольцевую дорогу, где по рельсам круг за кругом гонял этот паровоз. Зрелище получилось что надо, развлечения Лондон всегда ценил, а практического смысла пока, увы, не разглядел. Вероятно, потому, что первые паровозы предназначались для угледобывающих компаний. Мысль о том, чтобы доверить им живых людей, пока никому не приходила в голову.

Первый пассажирский поезд отправился в рейс 15 сентября 1830 года маршрутом Ливерпуль–Манчестер. Вел его созданный Джорджем Стефенсоном паровоз по имени «Ракета». Первый рейс, первые пассажиры, первый почтовый вагон. И первое трагическое происшествие. В тот же день депутат парламента Уильям Хаскиссон, шестидесяти лет, увлекшись беседой с премьер-министром Великобритании герцогом Веллингтоном, не смог оценить скорость приближающегося локомотива и попал под поезд, став первой жертвой пыхтящих дьяволов. Можно было бы счесть этот случай трагическим предзнаменованием или даже ритуальным жертвоприношением… цинично вспомнив поэта: «Дело прочно, Когда под ним струится кровь…», но паровоз, и пассажирский поезд, и железная дорога действительно на удивление быстро и основательно вошли в жизнь человечества, породив заодно новые типы зданий (вокзалы), новые привычки (на лето – к морю), новые правила жизни (расписание, билеты) и новые способы нарушений этих правил (зайцы-безбилетники).  




И дело пошло! Новые перспективы открылись перед миром, и мир не замедлил ими воспользоваться. В том же 1830-м начинают курсировать пассажирские поезда за океаном. Через семь лет – важное событие в жизни России: открытие Царскосельской железной дороги. Помните: «…И быстрее, шибче воли Поезд мчится в чистом поле»? Далее – Петербурго-Московская, она же  Николаевская железная дорога, 1851 год. Активное – взрывом – строительство железных дорог идет практически одновременно повсюду: в Европе, в России, в Америке. «Поезд мчится»: железные дороги позволяли осваивать новые пространства, эти пространства становились точками приложения производительных сил или местами военных действий. В обоих случаях нужда в железных дорогах, начавшись, не прекращалась.




Железная дорога врывалась не просто в пространство стран, перерезая леса и степи, перепрыгивая через реки. Она вклинивалась в сознание, дерзко расталкивала старые представление – древние, а потому прочные, утрамбовывала место для себя, невзирая на сопротивление привычек. Можно, конечно, посмеяться над героиней Островского, описывающей железную дорогу хрестоматийными словами про «огненного змия», которого стали запрягать «для-ради скорости». Но нам, выросшим среди разнообразной и все более умной техники, и не вообразить, каково это – своими глазами увидеть впервые железную махину, бог знает как и почему стремительно мчащуюся к горизонту.

Недоверие, удивление, страх, что «железные дороги помешают коровам пастись, куры перестанут нести яйца, отравленный дымом воздух будет убивать пролетающих мимо птиц, дома близ дороги погорят», отношение к железной дороге как к ненужной выдумке или едва ли даже не колдовству – это все как раз ожидаемо и понятно.




Удивительно другое.

Железная дорога за считанные десятилетия встроилась в систему общественных отношений, как будто только ее там и не хватало: быстро воспроизвела социальную иерархию в собственном обиходе, обросла историями и вошла в практику обыденной жизни практически каждого обитателя земного шара, от английской королевы до пакистанских ремесленников.




Социальная иерархия в поездах наглядна: есть «Восточный экспресс», а есть пригородная электричка. За тысячелетия сформировавшееся общество без затруднений перенесло на новую ситуацию старые привычки. Блоковская строчка про «желтые и синие», которые молчали, когда «в зеленых плакали и пели»,  оторвалась от стихотворения и существует сама по себе, поскольку тоже – об этом:  в России с 1879 года в синий цвет красили вагоны I класса,  в желтый, светло-коричневый или золотистый – II класса, III класс был зеленым, IV класс серым. Так сразу стало ясно: железная дорога – для всех, но протягивать ножки и в ней следует «по одежке». Как и везде.




И, как везде, судьба-злодейка не устает напоминать, что неприятности-то она готова подкинуть всем: и тем, кто в «зеленых», и тем, кто в «синих», и даже путешествующим на собственном персональном поезде, как русский царь Александр III, которому случилось пережить крушение поезда у станции Борки под Харьковом. А за три года до того паровоз погубил звезду знаменитого цирка Барнума, слона Джамбо. Железная дорога – еще одна стихия, равно добродетельная и опасная: как океан.




Но зато уже если есть возможность попутешествовать по-королевски, велик соблазн вплетать в ступ колес звон бокалов с шампанским и, поглядывая в окно, переводить взгляд с проплывающих мимо станций на отражающиеся в оконном стекле голые плечи, и жемчуга, и бриллианты прекрасных дам… Зря, что ли первая российская железная дорога, Царскосельская, задумывалась как прогулочная, в одном ряду с прочими радостями жизни, вроде оперы или зимнего катания на коньках.



Валентин Катаев описывал один из таких – великолепных, шикарных, дорогих – вагонов, «с медными британскими львами на коричневой деревянной обшивке, натертой воском, как паркет», где пассажир видит «двухместное купе, отделанное красным полированным деревом на медных винтах, стены, обтянутые зеленым рытым бархатом, медный абажур настольной электрической лампочки, тяжелую пепельницу, толстый хрустальный графин» и где его охватывает «хвойный запах особой лесной воды, которой регулярно пульверизировался блистающий коридор спального вагона с рядом ярко начищенных медных замков и ручек на лакированных, красного дерева дверях купе». Радости такие предоставляло «Международное общество спальных вагонов и скорых европейских поездов», или Норд-Экспресс, с основными маршрутами  от Лиссабона до Парижа и от Парижа до Санкт-Петербурга. Пик его славы, как впрочем и «Восточного экспресса», пришелся на «прекрасную эпоху» последних десятилетий XIX века и закончился с началом Первой мировой… Очень многое осталось в прошлом после Первой мировой, и, хотя и сейчас по дорогам, случается, ездят неторопливые паровозы, везущие вагоны с бархатными креслами, крахмальными скатертями и хрустальными графинами, не зря в названиях их маршрутов упоминаются слова «Ретро» или «Ностальгия». Что ушло, то ушло.

Оглянувшись на «прекрасную эпоху», нельзя не подивиться, как быстро железная дорога вошла в культуру, – да так, что художники, писатели и прочие поэты за первое же столетие существования железных дорог написали, нарисовали, наснимали «про паровозы» столько, сколько за предыдущие столетия – про каравеллы или конницу.




Продолжение следует
Поезд мчится // GEOTraveller, 2015, апрель.
http://www.geo.ru/archive/geo-traveler-36




Tags: Публикации
Subscribe

  • Гимназия в Кёбанье, Будапешт, 1914

    Что важнее в архитектуре? Что слышнее в здании – личность автора или дух времени? Это Эдён Лехнер. Любимый всеми будапештцами Лехнер…

  • Здесь был Глобус

    Globus – те самые венгерские овощные и пр. консервы. Предприятие и сейчас живо, но здание – здание в таких формах, как видно, уже не…

  • Слова и истории

    На ставнях Лютеранского музея в Будапеште – тексты. Написаны они, понятное дело, на венгерском языке, свёрстаны так, что необозначенные…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments