anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Categories:

Аленький Щелкунчик. Тайное послание Гофмана Аксакову, или Почему Чайковский – гений



– Нет, ты мне скажи, почему Чайковский – гений?

– А он что, гений?

– Пойдите к Опере – там всё в лаковых афишах со «Щелкунчиком».
Рождество скоро. Хотя родился совсем не Щелкунчик.


– Ну в сказке-то дело происходит на Рождество. Ты знаешь, что это праздник такой
для дарить подарки хорошим девочкам…


– Мари, конечно, хорошая девочка, но Чайковский…

– … и поэтому получает целую кучу подарков. Щелкунчик – это бонус. Точнее,
Щелкунчика дарят не только ей, а всем детям сразу. А еще точнее, свой подарок
она выбирает сама…


– Где-то такое уже было.

– В «Аленьком цветочке».

– Верно! И там и там взрослые дарят всем своим детям подарки по случаю…

– …не важно чего! Важно, что героиня не одна, что она – исключение на общем фоне.
У Мари есть братец Фриц и другие братья-сёстры.


– Кстати, знаешь, что когда началась Первая мировая, в русских постановках Мари
переименовали в Машу, а Фрица так Фрицем и оставили – как нехорошего?


– Знаю, но это не относится к теме и не важно. А важно, что сюжету требуется
контраст реакций: нормальные персонажи какой подарок получили,  тем и довольствуются,
а протагонистка – нет.


– Безусловно, вот и у Аксакова в сказке – две старшие сестры. А ты, кстати, знаешь,
что он ничего не придумал, а просто записал сказку, рассказанную ему ключницей бабкой Пелагеей,
и потом очень удивлялся, когда увидел точно такой же сюжет в книге, переведённой
с какого-то евроязыка? Так вот, сёстры заказали себе подарки нормальные,
получили их – и всё, рассказывать нечего, их история закончилась. А младшая…


– Как её? Алёнушка? Марфушенька?

– Настенька! Младшая выпендрилась. И тем самым породила сюжет.




– Протагонистки, они такие.

– Они «не как все». И эти «все» их не понимают, конечно. Брат Фриц и купеческие старшие дочки –
высмеивают, а родители в обоих случаях этак снисходительно с выбором младшенькой соглашаются.
Потакают. Причем она и сама не очень понимает, почему предпочитает Щелкунчика, страшного
и уже сломанного, или бесполезный в хозяйстве и недолговечный цветочек таким приятным вещам,
как куклы и…


– Миленькие куколки и прехрошенькая игрушечная посуда.

– Посуда! Фи! С намёком: место женщины на кухне!

– Ну, это давняя немецкая заморочка: кирхе, киндер, кюнхе!

– А в русской сказке: золотой венец из камениев самоцветных и тувалет из хрусталю восточного,
цельного, беспорочного.


– Тувалет это серьёзно! На кухне и всё время при тувалете – мечта гендерного шовиниста.

– И вот выбрали младшенькие себе подарки, и у подарков тут же обнаружились неожиданные свойства.
Обладание ими влечёт за собой путешествия. Причём, более мистические, чем пространственные.


– Настоящие путешествия только такие!

– Натюрлих! И отправляются героини куда-то далеко, и это «далеко» не совсем на земле вроде бы.
Одну барышню уносит непостижимым образом куда-то на сказочный остров, другая путешествует
в прихожую, где залезает в шкаф, проходит через рукав шубы и тоже оказывается где-то в ином мире.


– Через рукав отцовской лисьей шубы. Тесный, узкий, тёплый…

– Как Фрейд-то пропустил такое!

– …то есть рождается.

– Это про путешествие с того света на этот.

– Или с этого на тот.

– И какой из них тот, а какой этот?

– Не знаю… У Гофмана и у Чайковского там, за шубой, конечно, рай. А у Аксакова с ключницей Пелагеей?

– Аналогично.

– Только такой, где главное – жратва, большая жратва. Яства сахарные, питья медвяные,
сплошной экстаз чревоугодия: ворота из миндаля в сахаре и изюме, кирпичи из сахара, сваренного
с пряностями, и прочий мармелад с шоколадом посреди Марципанового замка.


– Правильно! Это знаешь что за страна?

– Это страна Кокания, страна лентяев, многократно описанная Брейгелем.

– Конечно! И если б Щелкунчик и Мари прошли бы чуть дальше, туда, за Марципановый замок,
то скоро увидели бы: развалились там под столом три фигуры – крестьянин, солдат и школяр –
все с набитыми животами и от сытости осоловелые.


– Там, я помню, поросенок бегает неподалёку – с ножом, уже воткнутым в брюхо – ждёт, когда парни
снова проголодаются. И пахнет соответственно – чесноком и луком, жареным мясом, пивом с пирогами
и
мужиками потными.

– Фу! Девочкам такие картинки и такие запахи нравиться не могут.

– Потому Гофман и делает для нее Коканию лайт, Коканию для хороших девочек – чтоб лимонадный
фонтан, бассейн сбитых сливок и дворцы из сахара. Опять же и в балете оно галантерейнее –
сплошной зефир и никакого чеснока.

– А вот в гражданскую войну балет давали в Петер-, в Ленин-, тьфу, в Петрограде! «Сон красноармейца
Иванова» назывался. Стоит, стало быть, быть, на сцене красноармеец под музыку Чайковского.
На посту стоит – и засыпает…


– Все нормальные солдаты делятся на три: поспать, пожрать и по девкам!

– И снится ему сон.

– Про кашу-сало-самогон!

– Сало цензура не пропустила. Снится ему, как Фея Драже танцует среди сахарных дворцов
и медовых озер. «Щелкунчика» в те времена так давали.


– Только не «Щелкунчика», а «Лебединое озеро». И вообще это апокриф Успенского с Лазарчуком.
«В финале красноармеец Иванов просыпается, надевает шинель и сапоги и танцует на пост. Занавес».
Кстати, было бы любопытно взглянуть на гранд
батман
жэте в кирзовых сапогах и на пачку
в кружевах с-под шинелки.




– А сестёр Настеньки в оппортунистки-вредительницы не записывали?

– «Аленький Цветочек» Чайковский не успел написать.

– Ладно, не отвлекаемся. Итак, в том ином мире, в сказочной стране, на острове, подарок оказывается
существом живым. Это раз. Чудовищем и героем одновременно. Это два. И мужчиной – три.
Возникает тема брачного союза. Несмотря на то, что ни цветочек – привезённое из дальних стран
растение, ни Щелкунчик – инструмент для колки орехов, ничего подобного, казалось бы,
не предполагали.


– Но девы морально сильныыы и страсть как не любят скучааать…

– Да! Обе наши девы как раз и делают сами себе из игрушки или чудовища – кого?

– Брачного афериста? Сексуального маньяка? Про Аленький цветочек анекдот…

– «Придётся идти длинным путем»? Знаю, знаю. Мы вообще-то разбираемся, почему Чайковский гений.

– Или Гофман?

– Или Пелагея-ключница? Смотри далее: деве, Мари, Настеньке, как её, предстоит этого жениха себе
окончательно завоевать. Трансформировать пару «красавица и чудовище» в пару «жених и невеста».
И это – её главная задача. И она действует – помогает Щелкунчику победить Мышиного короля…


– Женщины ненавидят и боятся мышей, это их главный враг сразу после…

– … бросает туфельку, и …

– … и давай это чудовище лесное целовать-обнимать, примерно вот та-ак!

– Ой! Сам ты чудовище, отстань! Уф…Так, смотри. Схема в обоих случаях возможна только одна:
есть красавица, и есть чудовище. Не наоборот.


– Ничего подобного! Есть вариант наоборот. Гофман его как раз и разбирает прямо там же, в
«Щелкунчике»: у него внутри сказки есть еще одна сказка, про орех Кракатук. И там именно наоборот:
чудовище – принцесса, а Дроссельмейер-младший – кросафчег.


– То есть страшная чудовища и красавец… Какая, однако, неприятная жуткая жуть.

– Та нормально усё, нэ журытесь, кума! У Гофмана как раз и получается, что такого – не бывает.
Не помнишь, что ли? Там никакого хеппи энда: страшная чудовища благодаря герою-красавцу
стала красавицей и тут же его кинула, рванув по принцам. А красавец, как пожертвовал своей красотой,
так и стал чудовищем. И снова пошёл искать принцессу. Дураков-то жизнь не учит ни-че-му!


– Вот! Так и должно быть! Красавица – непременно она, чудовище – непременно он! В сказках – так.
Это в мире архаики чудовищами становились герои обоих полов: чудовищами, зверями, деревьями
и прочими объектами, и на каждого Минотавра-быка там найдётся своя Арахна-паучиха.
В сказках следующей эпохи, в Средние века, превращение в чудовище – прерогатива мужчины.


– Лихая им досталась планида! Вервольф, волколак, человек-волк – всегда мужчина.

– Не всегда, но как правило. Исключения описаны в «Молоте ведьм», но на то они и исключения...

– Так и «Молот ведьм» – не сказка и не отражение коллективного бессознательного, это инструкции по технике безопасности.




– …да, но мы не о том! Мужское общество осознает себя всегда по образцу волчьей стаи. Мужчина –
всегда немножко волк. И в сказках фиксируется такая расстановка ролей, где за мужчиной закреплены
обе роли – и чудовища, и принца-королевича. В качестве чудовища мужчина обладает силой
и всякими чудесными свойствами, а в качестве королевича он…


– А в качестве королевича он – жених! А теперь, душа-девица…

– «Муху Цокотуху» Чуковского потом разберём.

– Чуковский и Чайковский это разные люди?




– Подожди-подожди, не путай! В «Мухе Цэ» – сюжет Персея и Андромеды или Спящей красавицы.
Там герой-мужчина спасает себе невесту. А у Гофмана и Аксакова всё наоборот! Тут девы совершают
подвиги и завоевывают себе – кого?


– Жониха. Самостоятельно извлекая его из чудовища, каковым он до того как и пребывал.

– Стоп. Вот оно. В чем, говоришь, послание Гофмана и почему Чайковский, как ни крути, гений?
А в том послание, и потому гений, что рассказано тут о том, что герои-то спасают дев от внешней силы,
от дракона и змея, а девы спасают героев от тех чудовищ, которыми сидят внутри героев. Если принц
деву не спасёт, быть деве съеденной. Немного неприятно, конечно, но история на этом просто закончится.
А если дева героя не спасёт – быть герою чудовищем, носителем зла, негодяем и вообще злодеем
или черти-чем.




– А всегда ли внутри мужчины сидит чудовище?

– Всегда! И всегда просыпается через три часа после последнего окормления.

– Так значит героиня жертвует собой и спасает заранее будущих дев от чудовища. Здорово! Дева
как спасательный механизм пролонгированного действия!


– Ну да! И у Гофмана с Аксаковым, и у Пелагеи с Проппом это всё рассказано вербально,
в форме сказки, то есть для умных.


– Словами не хитро. А вот это вот всё написать закорючками по пяти линейкам, так чтобы даже
валторнистов вштырило и барабанщик не промахнулся мимо треугольников и весь оркестр кааак урезал –
та та т тата татам. Вот это – Класс! Вот это – Мастерство! Вот это – Гениальность! Ну и музычка такая
симпотишная в общем-то, у меня на старой мобилке стояла, в люблинских маршрутках народ косился
уважительно. Понятно тебе теперь, почему Чайковский – гений?


– Потому что билет в оперу стоит всего семьдесят евро?

– Это намёк?



Щелкунчик
2014
Дерево, гарт, сталь. Акрил, эмаль, метизы.
64х64х7
Оригинал взят у kniga_bukv в Аленький Щелкунчик. Тайное послание Гофмана Аксакову, или почему Чайковский – гений
Tags: Книга_Букв
Subscribe

  • Buli и папа

    Фото https://nepszava.hu Проходили вчера с туристами по району, традиционно называемому Жидонедьед, Еврейский квартал, а теперь и Булинедьед,…

  • Видите?

    Видите архитектурный рисунок на фасаде? Он становится виден не сразу, и только если смотреть с той стороны, откуда на здание должен падать свет,…

  • Львы летают

    Львы с будапештского Цепного моста временно покидают его. П роводы прошли в рабочей обстановке, надеюсь, встреча произойдёт в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments