anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Фильм «Коклюш»



Позавчера упомянули в разговоре фильмы про Венгрию 1956-го.
Один из них называется «Коклюш». Снят в 1987-м.




Будапештская семья. Десятилетний Томи, его младшая вредная сестричка Анна-Мари, немолодой отец, чего-то директор, красивая мама, бабушка-коммунистка и горничная.





Октябрь 1956 года. В городе объявлен комендантский час.
«Двери должны быть заперты!» – это радио.
«Вы никуда не пойдете!» – это отец.
«Хоть что-то происходит. Хоть кто-то бунт поднял. Раз есть бунт – значит, нет школы!» – это дети.
Папа насвистывает марсельезу. И хвастает – дал по морде Беле Такошу. И, кроме того, он – больше не директор.









Томи открывает для себя новые, неизвестные стороны взрослой жизни. Разглядывает в энциклопедии анатомические рисунки. Сравнивает с собственным телесным устройством. Мама успокаивает: «Всё, как полагается, у меня тоже груди не сразу выросли».








Сосед: «Вы должны сжечь всё сталинское, иначе они перебьют весь дом.
Горничная Зиди хочет уходить из дому. Мама Томи говорит ей: «Муж сошел с ума, и мать тоже. Надо хоть нам с тобой сохранять спокойствие».
Женщины знают, что нужно делать, если революция: купить и припрятать муку, сало и сахар. Запасы – в шкаф, за книги. Принесенный бабушкой из булочной хлеб в трех местах пробит пулями.







Ночью звонит сестра Гиза из Америки. Ей объясняют: «Ваше радио все врет. У нас тут… сильная гроза! Нет, эпидемия. Мы все в квартире. Никто не выходит, мы все под крышей».




Соседи обсуждают, как убежать от облавы, «если что». Репетируют прыжки из окна. На стенах дома – следы от пуль двенадцатилетней давности.
Отец собрался писать письмо. Хрущеву и Эйзенхауэру. Требуется пишущая машинка, и среди ночи в доме начинается переполох. «Ага. Мистеру Хрущеву и товарищу Эйзенхауэру, – иронизирует теща, – и Ракоши напиши, и Папе Римскому».





Сестричка Анна-Мари – брату: «Что ты мне дашь, чтобы я не сказала, что ты отнес машинку в школу?».








Томи через угольный подвал забирается в закрытую школу, но его, уже с машинкой, перехватывает сторож.





– Стреляют в Кристинвароше. У тебя там есть кто?  Позвони ему… Если хочешь знать, как он, просто позвони ему…
– Ты позвони. Я не хочу с ним говорить, я просто хочу узнать – как он спит при этой стрельбе?









Сосед: «Вы должны сжечь всё сталинское, иначе они перебьют весь дом.
А сестричка Анна-Мари – чистая оторва. Вылезла в чердачное окно и орет на всю улицу: «Ракоши Матьяш – кореш наш!»
Ночное радио. Суэцкий кризис.
Отец: «Уезжаю. Стану танцором. Степистом. А вы стреляйте друг в друга…»
Степ в папином исполнении произвел впечатление – и на детей, и на жену.





Тони с приятелями пробираются в закрытую школу. Разглядывают рыбок в аквариуме. Старший, главный хулиган, замечает, что без кормления рыбки всё равно умрут. Мальчишки называют рыбок именами учеников класса – как учитель, ругая и выговаривая, и раскладывают умирающих рыбок по партам. «Класс – тихо!»
Тихо-то тихо… В коридоре на полу – тело застреленного школьного сторожа.









Отец таки садится писать письмо –
«…по просьбе моего сына. Я запоздал, потому что потерял печатную машинку… Всё, что я хочу вам сказать, это то, что…»

Радио: «Говорит премьер-министр. Сегодня рано утром советские солдаты начали наступление на нашу столицу».







Томи с мамой и с «дядей Апошем» (похоже, это тот, что живет в Кристинвароше) едет в деревню за едой. Нечаянно слышит лишнее. Нет, не про революцию. Поезд в поле караулят люди, которые пытаются уехать в Австрию. Кажется, это было не чрезмерно сложно.








Пацаны в школу не ходят, поскольку революция. А к железной дороге в Будайских холмах убежать – это запросто. А там дрезина. На дрезине вниз по склону, без взрослых – и так-то небезопасно. А тут еще и стреляют. Старшего, главного хулигана, убивает случайная пуля в висок.




А у Анны-Мари меж тем – кашель. Szamárköhögés, коклюш, ослиный кашель, если дословно.
А мама уходит из дому. Ненадолго. До пяти утра. Теща моет зятю голову: «Ты? Ты – слабак».

А радио меж тем перечисляет работающие бани: Геллерт, Сечени, Рудаш…
Так вот, про машинку. Пишущую машинку. На этой машинке в октябре печатали листовки. Поэтому бабушка – под стражей. На две недели. Потом возвращается
. В общем-то все вернулись – и мама, и бабушка. Кроме того мальчишки на дрезине.





Финальные титры идут на фоне кинохроники ноябрьского Будапешта под звечание частных объявлений по радио: «Семья Вертеш сообщает, что у нее все в порядке. Пожалуйста, передайте родным. Фаркаш Иштван пишет родственникам: Всё благополучно». Не про революцию фильм. Про дом и семью.

Коклюш (1987) Szamárköhögés


Tags: Венгерские_истории, Фильмы
Subscribe

Posts from This Journal “Фильмы” Tag

  • Кино

    Три дня капрала Шеметки Историк Олег Бэйда — о «Естественном свете» Денеша Надя, победившего в Берлине с сумрачной зарисовкой…

  • Oligarchia

    Козьму Пруткова все помнят, да? Сочинённого Алексеем Толстым и братьями Жемчужниковыми? Так вот, в Венгрии свой Прутков. Не знаю, верили ли…

  • В главных ролях – все!

    Да, это не тот случай, когда можно сказать, что все-то, конечно, уже, а мы вот только сейчас. Фильму восемь лет, но я что-то ни от кого про…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

Posts from This Journal “Фильмы” Tag

  • Кино

    Три дня капрала Шеметки Историк Олег Бэйда — о «Естественном свете» Денеша Надя, победившего в Берлине с сумрачной зарисовкой…

  • Oligarchia

    Козьму Пруткова все помнят, да? Сочинённого Алексеем Толстым и братьями Жемчужниковыми? Так вот, в Венгрии свой Прутков. Не знаю, верили ли…

  • В главных ролях – все!

    Да, это не тот случай, когда можно сказать, что все-то, конечно, уже, а мы вот только сейчас. Фильму восемь лет, но я что-то ни от кого про…