anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Category:

В продолжение вчерашнего

С Константином Богдановым я познакомилась на Банных чтениях , которые устраивает в Москве Ирина Дмитриевна Прохорова
и журнал НЛО. Выглядит это всегда весело.

Богданов тогда говорил о том, что в русской культуре нет любви к четким словесным дефинициям и доверия к разуму;
иной раз и вопрос-то простой, а навыков обсуждения не хватает из-за склонности к неформализируемым аргументам типа
«это по-нашему», «нутром чую», «голосую сердцем», «всей душой» – чем угодно, лишь бы не словами.

Я попросила его об интервью, и вот что получилось. Самое главное там – в конце.




Иллюзия взаимопонимания. Интервью с филологом Константином Богдановым

«Единство», «наше», «духовность» – в российской общественной речи полным-полно слов, которые бог весть что значат.
Мы никак не отвыкнем апеллировать к «искренности», «душе», чуять нутром и голосовать сердцем –
и все никак не научимся внятно проговаривать свои мысли словами.


О российской непривычке к диалогу говорил на недавних Банных чтениях журнала «Новое литературное обозрение»
филолог Константин Богданов. Вообще-то он интересуется самыми разными культурными явлениями –
вроде советской колыбельной или фольклорного образа денег; последняя же его книга носит и вовсе замечательное название
«О крокодилах в России».

— Можно понять исследователя, занимающегося приключениями слова «крокодил» в русском языке или
образом Ленина в советских детских книжках – это действительно любопытно.

— Зачем заниматься тем, что не вызывает любопытства? Тем более что иногда за мелочами открываются вещи,
небезразличные социальной жизни. Одна из таких мелочей – тиражирование эмоциональных понятий, которые,
с одной стороны, не подлежат обсуждению, а с другой – предопределяют разговоры о национальной идентичности
и национальных интересах.

— Инициаторы таких разговоров исходят из того, что все согласны, и обсуждать нечего.
— Думаю, мы должны обсуждать все, даже если результатом обсуждения станет понимание того,
как плохо мы понимаем друг друга. За иллюзию взаимопонимания мы платим дорого: так было в Германии,
так было при сталинизме, когда заведомая установка на то, что все якобы уже согласны друг с другом,
в конечном счете стала оправданием для всего остального.

— Чем объясняется это нежелание спорить и обсуждать?
— С одной стороны, это инерция истории, культуры, инерция, например, риторических практик.
Но есть и более печальные вещи. Сегодня все чаще говорят о воспроизведении в современной России
практики тоталитарного контроля советского времени. Я этого не вижу, а вижу совсем другое: то, что сегодня власть
в нашей стране уподобилась «закрытому акционерному обществу», ЗАО, в котором одни люди распределяют капитал,
другие допущены к распределению, а остальное население живет как получится.
При этом пропагандистски насаждается ситуация необсуждаемого социального согласия.
Так обосновываются понятия национального взаимопонимания или национального единства.

— Как тонко правящая партия выбрала для себя название: само по себе понятие «единство»
не несет оценочных характеристик – это не хорошо и не плохо.  Но в народном сознании оно приобрело
положительную окраску. Почему наша культура так любит всякое единство 
и так подозрительна ко всякому разнообразию?

— А потому что в условиях депривации, как говорят социологи, в условиях лишения или не полностью удовлетворенных потребностей,
единственное, что остается – это снова и снова апеллировать к ценностям взаимопонимания, интимности, душевного контакта.
Я живу в Германии – живу уже много лет – и часто слышу: «Ну вам там, конечно, скучно».
Даже не требуется, чтобы я сказал, что скучно – собеседник уверен заранее. Я питерец, я страшно люблю свой город,
и в Питере у меня есть работа, и в Германии есть работа, есть круг общения.
Но с точки зрения нашей культуры мне должно быть «скучно», потому что традиция связывает жизнь еще
и с ценностями интимного взаимопонимания. Вспомните все эти названия: партия «Единство»,
телеканал «Доверие», движение «Наши»… Что это?

— И что же это?
— Удачно заброшенные культурные концепты, которые вообще не предполагают какой бы то ни было рефлексии о том,
что они обозначают. Так же как в советское время – концепт народа, по отношению к которому очень легко было оказаться врагом,
потому что было непонятно, что такое «народ».
Я думаю, что традиции воспроизведения вот таких неопределенных, размазанных терминов работают
и на воспроизведение повторяющейся структуры общества.

— Не уходит ли это склонность к единству даже глубже, чем в историю – в российскую природу,
в ритм жизни, который не нами задан?

— Мы обычно противопоставляем Россию Западу. Но любой, кто там работал и жил, никогда не согласится с тем,
что Запад существует как Запад. Западов очень много – он разнообразен.
Разговор о единой России в известном смысле искусственно сконструирован. Между прочим, в XIX веке существовало
такое движение областничества в Сибири. Областники – а там был целый круг идеологов – пытались решить,
может ли Сибирь существовать вне центральной России. И они этот вопрос для себя решали положительно: может.
Хотя трудно говорить о сибирской культуре в противопоставлении к русской, они искали и находили аргументы
в пользу своего не столько даже политического, но именно социально-культурного сепаратизма: географическая обособленность,
особенности климата, и прочее, и прочее.
Это я к тому говорю, что даже и без сепаратистских умонастроений можно научиться смотреть на Россию
как на разнообразие земель и региональных культур. И тогда, может быть, мы признаем возможность федерального самоуправления,
что тоже будет совсем неплохо.
А с другой стороны – откажемся от привычного противопоставления «Запад – Россия».
Ведь такие термины, как «единство», «наши – не наши», бессмысленны именно потому,
что в основе их лежит представление о какой-то заведомой целостности, которая противопоставляет Россию всем остальным.

— Тогда откуда это стремление делить мир на «своих» и «чужих»?
— Из автократических форм правления в России. Из совершенно очевидной структуры властного контроля,
где есть подданные и есть властитель. Как говорил уже сегодня Михаил Ямпольский, усложняющееся общество
должно обсуждаться в гораздо более сложных терминах, чем мы привыкли.
А все разговоры о «наших – ваших», о «единстве» – это разговоры, которые заставляют общество
воспроизводить примитивизирующие формы социального объяснения.
Наше общество как было нетолерантным к чужому мнению, так и осталось. Причем мнение, как правило,
воспринимается чужим даже не за счет того, что сказано нечто, резко противостоящее исходной позиции.

— Отвергается не столько позиция оппонента, сколько само наличие оппонента?
— Да, и есть еще инерционные механизмы, воспроизводящие одни формы говорения и враждебные другим.
Риторика судебного или совещательного красноречия не привилась в русской культуре.
Всегда была форма торжественного красноречия, но разница между красноречием торжественным и судебным в том
и заключается, что торжественное красноречие не нуждается в оппоненте.
Это монолог.
И я могу понять моду на Бахтина в 70-е годы: в ситуации властного монолога разговор о ценностях диалога особенно нужен.
Интеллектуальная жизнь, по моему убеждению, вообще непредставима вне диалога, но, к сожалению,
многие из тех, кто претендует слыть интеллектуалами в России, к диалогу совсем не готовы… Зато монолог – их стихия.

— Нежелание услышать другого не связано ли со стремлением соотносить свои позиции прежде всего
с некими высшими истинами?

— Именно это я и хочу сказать. Все общества, как мне кажется, разделяются на две категории:
те, где в центре внимания – человек, и те, где в центре внимания – некая социальная и идеологическая абстракция:
Родина, истина, справедливость. В нашем обществе тяга к абстракциям не преодолена до сих пор.
Человек остается на периферии социального внимания, потому что есть – якобы есть – более важные вещи.
А более важных вещей на самом деле нет. Их просто нет.



Иллюзия взаимопонимания.
Интервью с филологом Константином Богдановым // Культпоход, 2009, № 5. – стр. 54-55.
Tags: Публикации
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Памятник сапёрам в Будапеште

    Не знала раньше о таком памятнике. Про надпись « Дом проверен, мин не обнаружено» на стене в Буде – знала. А этот вчера…

  • Призрак Эйфеля

    С Будапештом часты такие штуки. Экскурсию по рынку и мосту я планировала на прошлую субботу, но перенесла на сегодняшний день. И что же?…

  • По-моему, это прекрасно...

    Увидела у https://www.facebook.com/lola.kantor. А я на экскурсию пошла. Сегодня рассказываю про металлоконструкции Центрального рынка и моста…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

Recent Posts from This Journal

  • Памятник сапёрам в Будапеште

    Не знала раньше о таком памятнике. Про надпись « Дом проверен, мин не обнаружено» на стене в Буде – знала. А этот вчера…

  • Призрак Эйфеля

    С Будапештом часты такие штуки. Экскурсию по рынку и мосту я планировала на прошлую субботу, но перенесла на сегодняшний день. И что же?…

  • По-моему, это прекрасно...

    Увидела у https://www.facebook.com/lola.kantor. А я на экскурсию пошла. Сегодня рассказываю про металлоконструкции Центрального рынка и моста…