anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Categories:

Мост и город



Вид на Будапешт с моста Маргариты прекрасен, что и говорить.
А так же любопытен тем, что напоминает: таких видов когда-то не было, и нужна была неожиданная идея, нужен был толчок, изменивший отношения города и горожан. И речь не о Будапеште. То было открытие всеевропейское, мировое, и совершилось оно в Париже.




Это был 1606 год. Генрих IV, тот самый Анри Четвертый, что «отважный был король» («Париж стоит мессы» – тоже он), открывает мост, строительство которого было начато еще его предшественником, Генрихом III. Мост, теперь старейший в городе, назван был без затей – Новый. Он соединял оба берега Сены, зацепляя посередине остров Ситэ.





У будапештского моста Маргариты – та же схема: с берега на берег плюс дополнительный отросток на остров. Только открыт он был в 1878 году, на 270 лет позднее парижского, да и не о нем сейчас речь.

От всех прочих мостов, и новых, и старых, и парижских, и других, Новый отличался тем, что домов и лавок на нем не было. С точки зрения коммерции – недопустимое разбазаривание перспективных для торговли пространств, недополученная прибыль и казне убыток. Очень хотелось бы узнать аргументы Его Величества, но король настоял на своем: лавок на мосту не появилось. И произошло чудо. Парижане увидели свой город.

Джоан Дежан. "Как Париж стал Парижем":
«В 1606 году, когда открылся Новый мост, к нему тут же начали стекаться толпы. Именно тогда люди впервые испытали то, что с тех пор стремится сделать каждый гость французской столицы: насладиться видом на Сену с моста.
В 1600 году Сена являлась для Парижа настоящей торговой «дорогой жизни». По ней в город ввозились тяжелые товары. Мало кто обращал внимание на красоту реки, просто потому что ею было неоткуда любоваться. Большинства набережных еще не было, а дома, напротив, зачастую строились у самой кромки воды. Уже существовавшие мосты также были застроены домами, так что люди, переходившие на другой берег, не могли видеть перспективу. В отличие от всех прочих мостов Европы, таких как Понте Веккио во Флоренции или Лондонский мост, на Пон-Нёф домов не было. Там даже были устроены маленькие балкончики, вроде театральных лож, чтобы прохожие могли отойти в сторону, облокотиться о перила и как следует рассмотреть красоту открывающегося пейзажа».

И парижане пошли на эту красоту смотреть. Причем пришли все – и богатые, и бедные, и аристократы, и народ. Это было рождение настоящей, всесословной, городской толпы. Прежде разные слои общества отделялись друг от друга куда определеннее, даже в церкви, даже на празднестве. А тут любопытство сработало великим уравнителем: на красивые виды поглазеть всякому приятно.

Всё же насколько социальная жизнь определяется техникой и технологиями… Парижане пришли – это ладно. Они же еще и приехали – на каретах. Именно в течение XVII века кареты из диковинки становятся в Париже делом обычным. К концу столетия число их в городе доходит до двадцати тысяч. И появляются на мосту пробки.




Снова Джоан Дежан:
«Мост задумывался как многополосная дорога, достаточно широкая для того, чтобы по ней одновременно могли проехать четыре кареты. Однако каретам приходилось бороться за место с носилками, запряженными лошадьми телегами и всадниками, и никаких правил относительно того, как разделить пространство между различными видами транспорта, придумано не было. На переднем плане картины, изображающей транспортный затор, мы видим водоноса, который из-за коромысла на плечах занимает довольно много места. Там же пастух со своей собакой и отарой овец; некоторые отбились от стада, чтобы обогнуть носилки, и разлили воду, которую несет домой хозяйка рабочего сословия. Мужчина пытается помочь женщине, которая упала на землю. Аристократическая пара наблюдает за происшествием; под ногами у них путаются куры, но они обращают на птиц не больше внимания, чем овцы».




Когда проблема возникает, ее начинают решать. Не было заботушки у городской власти, так пришлось теперь думать, как обеспечить безопасность уличных ротозеев. Придумали.

«По обеим его сторонам, там, где на других мостах стояли дома, были устроены особые места для пешеходов, нечто вроде приподнятых платформ, чтобы избежать лошадей и карет.
Сейчас мы назвали бы их тротуарами – нечто, не виданное на Западе со времен римских дорог и никогда не виданное в западном городе. Если добавить ко всему вышесказанному тот факт, что весь мост был вымощен плитами, как вскоре после этого и все новые улицы Парижа, то становится понятно, почему пешеходы впервые почувствовали себя королями реки».

Главное, во всём этом, по-моему, следующее. Если Джоан Дежан всё рассказывает верно, то с появлением Нового моста в Париже возникла новая практика общение горожан с городом.





Во-первых, его увидели.
Обычный средневековый город как определенную единицу реальности увидеть можно было издалека – из-за реки, с соседнего холма. Город представал как крепость, окруженная стенами. Без деталей, без структуры. Изнутри – не легче: из узких улочек то только не видно город как целое, но и главный храм города часто просто не разглядеть (Ирина Данилова писала о том, как до поры «не видели» флорентийцы здание собора Санта Мария дель Фьоре). А Новый мост позволил увидеть город одновременно целиком – левый берег и правый берег сразу, и реку к тому же; это мы и наблюдаем в Будапеште. И изнутри. Увидеть город как целое, не покидая его. Не «откуда-то» вне города, но из самой середины, из центра – и при этом практически целиком, во всяком случае, с возможностью увидеть и осознать взаимное расположение городских объектов и расстояние между ними. Это должно было казаться чудом. Понятно, почему так глазели парижане.

А во-вторых, Новый мост, похоже, подтолкнул формирование самого городского сообщества.
Противопоставление деревенского дурачка и городского проныры – это понятно. «Городской воздух делает свободным» – тоже понятно. Перепрыгивая его через два с половиной столетия, получаем «фланёра» и городскую толпу как осознаваемый культурой объект. Но, похоже, Джоан Дежан верно отметила еще и этот пункт: люди, собиравшиеся на Новом мосту поглазеть на город, должны были начать ощущать себя новым единством, объединенным этим занятием поверх всех социальных, религиозных, правовых, экономических и прочих барьеров. Они – парижане.





Tags: Прочитано, Тексты_о_городах
Subscribe

  • Чёрный баран и белая ворона

    Страничка сайта pestbuda.hu открылась не на венгерском, а на английском языке; бывает. Умничка гугл перевёл, что здание, в котором когда-то…

  • Опера!

    Здание Оперы стоит в лесах, и на открытие раньше, чем в декабре, надеяться не велит. Но внутри вовсю идут реставрационные работы. Там ведь…

  • Тихий город

    Юная Мария (церковь Благовещенская, так что всё ещё впереди) и нимфа с обнажённой грудью переглядываются через стекло входной двери. У нимфы лицо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments