anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Categories:

Будапештский Чикаго



Роман Пала Бекеша называется Csikágó (2006). Подзаголовок: Gangregény.

«Чикаго» здесь – не американский. Будапештский. Так неофициально, но для всех очевидно зовется самая дальняя от центра часть 7 района, Эржебетвароша. Ну да, мы знали, где поселиться: западная часть Эржебетвароша – Еврейский квартал, восточная – Чикаго.

Подзаголовок Gangregény – не перевести: regény – роман, а gang – те самые балконы-галереи, отличительный признак будапештских домов, главные герои серии «Коллекция двориков». Как это будет вместе? Роман про галереи…


Ул. Damjanich, 1938

Не совсем роман. Шесть рассказов, действие которых происходит в одном районе Пешта, ограниченном улицами Rottenbiller, Thököly, Dózsa György и Damjanich, неподалеку от Восточного вокзала. Герои одного рассказа становятся соседями главных персонажей следующего, или просто проходят мимо, или оказываются причиной поворота судьбы героев из предыдущего рассказа. Время действия – ХХ век, поэтому веселого мало.

Предшествовавшее столетие – его пик, год Тысячелетия, вершина и недолгий расцвет Австро-Венгрии – мелькает раз, на первых страницах первого рассказа.

«Работы было хоть отбавляй: сначала он копал фундамент дворца на улице Андраши, затем туннель подземки, потом выполнял земляные работы на окраинах парка, в то время называемого то Штадтвалхен, то Варошлигет, в конце широкого сияющего проспекта, где вскоре должны были появиться памятники, прославлявшие тысячелетнюю историю венгров. Наконец он нашел постоянную работу: его наняли на строительство нового жилого квартала напротив Лигета.
Инженеры наметили на месте капустных полей и беспорядочно разбросанных огородов  очертания будущих улиц. Работа спорилась, и из-под земли вырос новый квартал с такой скоростью, что люди из дальних районов приходили поглазеть на это чудо. Как только стали вырисовываться хорошо просматриваемые улицы, пересекающие друг друга под прямым углом, как только окружающие представили рациональный и отвечающий запросам времени план квартала, он тут же приобрел – по мнению одних, ироничное, по другой версии – ласковое – название. Чикаго. Потому что именно Чикаго, заокеанский мегаполис, выросший в прериях, открытки провозглашали верхом современного градостроительства. Чикаго, потому что только там с огромной скоростью вгрызается в землю решетчатая структура рационализма, поглощая пустое пространство. В те времена, когда квартал окрестили этим именем, о преступности не было и речи. Новый пештский район словно соревновался с незнакомым американским дядюшкой. За два года из ничего появилась еще одна часть города».

Появиться-то он появился, но поспел как раз к завершению «золотого века», к послепразднику. А что бывает после праздника?



Угол улиц István út (временно Landler Jenő utca) и Nefelejcs.1958

Первый рассказ – как раз про знакомство: к пештскому брату приезжает брат из настоящего Чикаго, настоящий крутой чикагский гангстер времен сухого закона, с долларами, татуировкой на плече и жаждой любви. Кончается встреча плохо.



Пересечение улиц Garay и Nefelejcs. 1941

Действие второго рассказа перемещается из семидесятых в пятидесятые, охватывая примерно лет двадцать – столько, сколько требуется, что из младенца выросла девушка, а в Будапеште провели, наконец, троллейбусную линию. Но в грозу не выдерживает вбитый в стену крюк, к которому крепятся троллейбусные провода. Персонаж рассказа, на редкость неприятный субъект, хватает провод, грозящий зацепить девушку – и сгорает живьем, ровно так, как сказала ему совращенная и брошенная им подруга двадцать лет назад – чтоб костей твоих не осталось! – не узнав, по законам жанра, что девушка – его дочь.



Улица István (Landler Jenő), дом 34. 1954

В третьем рассказе спортсмен под занавес карьеры получает таки подтверждение, что он взят в команду на Олимпийские игры в Мельбурне. И надо ехать, срочно, поездом с Восточного вокзала, прямо в понедельник – 5 ноября 1956 года. Продолжать?..



Улица Murányi, в сторону рынка на площади Garay. 1968

Странно читать, отдавая себе отчет, что в течение большей части своей жизни я не поняла бы, о чем речь, а тут вдруг – понимаю.

Герой поет песенку: «На трамвае желтом номер сорок шесть мне к моей малышке хочется поспеть». А это вот что такое:
A negyvenhatos
sárga villamoson
sietek a babámhoz!




Угол улицы István (Landler Jenő) и проспекта Dózsa György.1960

Или вот:
«И когда он вышел из неоготических врат, он не шел, а порхал над желтой керамической плиткой, ибо чувствовал, знал, что получил поддержку, о которой молил».

Поддержка – хорошо, но где это он порхал над плиткой? А это имеется в виду желтая керамическая плитка «кабанчиком», которой действительно замощена площадь Роз перед церковью Елизаветы. Через пару страниц и в следующем рассказе упоминается желтая плитка на площади Бетлена; нет, ее уже там давно нету.



Угол площади Garay и улицы Murányi.1958

Или вот:
«В окне второго этаже здания напротив сооружен бруствер из книг и мебели /…/ Худощавый, белый, как полотно, парнишка размахнулся, сжимая в руке зеленую бутылку из-под минеральной воды, из горлышка которой торчал зажженный фитиль. Бутылка пролетела над смехотворной баррикадой, сооруженной в окне, прямо в сторону приближающегося танка: «Нате вам, москали!»
Бутылка оказалось тяжелой, а рука у парнишки – слабенькой. Он просчитался, бутылка ударилась о землю, разбилась, и спиртовая лужа вспыхнула. На булыжной мостовой по окружности полыхало пламя, но в десяти метрах от танка. Словно нарочно, чтобы предупредить об опасности тех, которые в нем находились. /…/ Танк затормозил, по инерции заскользил по камням, затем отъехал назад по улице, раздавив в пух и прах припорошенные сухим молоком [это из третьего рассказа] остатки таблицы с название улицы. Затем башня развернулась и ствол начал подниматься».



Площадь Baross, налево Rákóczi (Kerepesi) проспект, напротив улица Rottenbiller.

Если я правильно понимаю, речь идет об этом, сейчас не существующем, доме.



Рынок на площади Garay, от улицы Murányi, глядя в строну улицы Péterfy Sándor. 1968

Или это:
«Кричит на улице Иштвана [временно названной именем Енё Ландлера] развозчик льда: «Лед прие-е-е-е-хал!», согласные в глаголе стерлись и слышалось сплошное «Е-е-е-е-е-е-е!». Его крик, мелодичный и неровный, стал словно отражением приводящего в экстаз припева группы «Биттлз», которая в то время как раз выбралась из старого подвального паба мрачного портового городка в Англии: «Йе-йе-йеееееее!» Сам того не сознавая, Барацка наводил невидимые мосты между ливерпульскими доками и унылыми улицами будапештского Чикаго.
– Йе-йе-йеееееее!»

Нет, «Лед прие-е-е-е-хал!» – не похоже на Битлз. На Битлз похоже, если по-венгерски: «Jég jön!»Йег йён.
Йе-е-е-ег-й-ён!

Вот это похоже…



Пал Бекеш (1956–2010)

Все фотографии из сети.

Tags: Венгерская_литература, Коллекция_двориков, ХХ_век
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Дом в Седьмом районе-2

    Показывала как-то один из сказочных будапештских двориков, и ув. seryj-slon.livejournal спросил на днях, не его ли снимали для обложки романа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments