anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Category:

«О теле и душе»



Не смотрела я еще фильм Илдико Эньеди «О теле и душе», получивший Золотого медведя Берлинского кинофестиваля. А Егор Сенников смотрел.


Новое венгерское кино, в отличие от большинства остальных восточноевропейских кинематографий, значительно реже погружается в осмысление истории. Конечно, она так или иначе присутствует на экране, но венгерские режиссеры все-таки склонны к универсалиям. И снимают фактически притчи, которые может прочитать и понять любой зритель: пессимистические размышления Белы Тарра, сюрреалистические хорроры Дьёрдя Пальфи или черный юмор Нимрода Антала специальной подготовки не требуют. И фильм Илдико Эньеди, столь неожиданно победивший на 67-ом Берлинском кинофестивале, тоже универсален. Не только принципиально аполитичен, но и подчеркнуто лишен национального колорита (естественно, кроме венгерского языка и, возможно, свойственного венграм трепетного отношения к говядине). Эта история могла произойти в Петербурге или Бостоне, Буэнос-Айресе или Токио. Время действия — наше, но тоже могло бы быть совсем другим — 100 лет назад или вперед — разницы бы не было.




Герои работают на скотобойне под Будапештом. Он (Геза Морчани) — немного меланхоличный одинокий директор с покалеченной рукой, Она (Александра Борбей) —директор по контролю качества продукции. Кажется, в аутичном спектре, до сих пор ходит к своему детскому психологу. Насмотренным зрителям она напомнит Сагу Норен из шведско-датского «Моста». Сложно было бы ждать их сближения, если бы случайно не выяснилось, что героям снятся одинаковые сны — будто они прекрасные олени в заснеженном лесу: гуляют вместе, ищут еду и пьют из рек. Одна из самых элегантных находок фильма — смешать грубую реальность и грезы.

Начало фильма немного ошарашивает гиперреалистичным изображением скотобойни.





Эньеди долгое время занималась документальным кино — и не стала ничего придумывать, чтобы показать повседневную работу скотобойни: просто задокументировала ее работу. Испуганную корову бьют током, подвешивают за ногу к конвейеру, отрезают голову, ждут пока стечет кровь, снимают шкуру, разрезают на части, отправляют в следующий цех, а кровь смывают с пола. Эта сцена задает динамику фильму — и, наблюдая за постепенным сближением героев (иногда довольно забавным), за тем, как героиня учится взаимодействовать с другими людьми, выбирает «музыку для влюбленных» или борется с боязнью физического контакта, ты все равно держишь в голове эти картинки из бойни.




Дополнительный эффект производит сама манера съемки. Картинка предельно минималистична, и если бы не ее красота, можно было бы сказать, что Эньеди и ее оператор оператором Мате Хербаи решили вдруг вспомнить о правилах Догмы-95: действие здесь и сейчас, музыка — только если она есть в кадре, съемки на натуре, мнимые действия запрещены. Кроме того, герои постоянно находятся в помещении — на работе или дома, в одиночестве глядя на экран телевизора или монитор ноутбука. Улицу мы можем увидеть только в отражении витрины, в размытом пейзаже за окном или в вечерних сумерках. Он и она заперты в бесконечных комнатах — и единственное пространство свободы это сны; там можно не чувствовать себя скованным — инвалидностью или стеснением.




Реальное смешалось с нереальным, но ощущения недостоверности не возникает — наверное, потому что ситуации, о которых говорит Эньеди, понятны и доступны каждому. Прежде всего, это одиночество: героиня репетирует дома на игрушках возможную беседу с нравящимся ей героем, а он переживает из-за не работающей руки и возраста. А режиссер подталкивает их к тому, чтобы осознать и преодолеть комплексы — ну же, давайте, не бойтесь. Причем делает это с большой любовью. Герои то трагичны, то смешны, но, в конечном счете, сближаются и оказываются вместе (пусть и не без травм). Жизнь окончательно растворяется в сновидении; ну, или наоборот — по крайней мере, теперь, когда он и она решили быть вместе, сны к ним больше не приходят. Да и зачем?




Эньеди, получившая в 1989 году приз Каннского фестиваля за лучший дебют за фильм «Мой XX век», не снимала полнометражное кино 18 лет, занимаясь телефильмами, коротким метром и документалистикой. Ее возвращение в большое кино демонстрирует, что она не утратила ничего из элементов своего фирменного стиля: игры со сновидениями, зеркальные отражения и двойники, любовь и поиски себя, программная отстраненность от политики — и вместе со всем этим очень цепкий женский взгляд на окружающий мир.
Сновидения вторгаются в реальность, влияют на нее, продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, — и не кончается строка.
http://seance.ru/blog/testrol-es-lelekrol-review/
Tags: Прочитано, Фильмы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments