anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Category:

Звери в городе



В Будапеште, в самом центре, в месте, которое трудно миновать туристам, ведь там соединяются все три линии действующего метро, в том числе – первая, старинная, еще XIX века, на площади, названной именем политика времен Австро-Венгрии Ференца Деака, у стены стоящего в центре сквера современного здания возвышаются две большие, в два человеческих роста, скульптуры, изображающие собак-доберманов.

Статья в журнале «Декоративное искусство», 2012




В Будапеште всяческой большой и малой пластики много. Каждый путешественник считает своим долгом сфотографироваться рядом с бронзовой Принцессой на набережной. Или в обнимку с Городовым поблизости от Базилики. Или на фоне колоннады Королей на площади Героев.

Статуи и памятники – на каждом шагу. Но эти собаки выпадают из общего ряда. Сделаны они из дерева, что для городской скульптуры не типично. И не просто из дерева. А из крашенных в черный цвет деревянных планок, скрепленных между собой шурупами так, что сквозь собачьи тела гуляет ветер и видны желтеющие деревья сквера императрицы Елизаветы. В дождь их черные тела блестят, как мокрый асфальт. В солнечный день они кажутся поставленными вертикально собственными тенями.

Будь псы монолитными, пугали бы. Сквозные, ажурные, они выглядят не материальными объектами, а их идеями – мыслями о скульптуре. Как если б автор сложил в воздухе эскиз будущей статуи из деревянных щепочек, да так и оставил.




Собаки эти – работа скульптора по имени Миклош Габор Сюке (Gábor Miklós Szőke).

Собственно, и Габор, и Миклош – личные имена, данные художнику родителями, но зваться он предпочитает Габором. Габор окончил Университет изобразительных искусств два года назад, и формально он еще только начинает самостоятельную профессиональную деятельность. Между тем, он уже сейчас – заметная фигура в художественном мире Европы.

В самом знаковом, знаменитом месте города – на площади Героев, где установлен монумент в честь Тысячелетия Венгрии, он ставил своего разноцветного коня – тоже огромного и тоже из планок. «Качающийся конь» – большая кинетическая скульптура, вмешавшая семьдесят человек (11 метров в длину и 6 метров в высоту, 3,5 тонны веса) была показана в нескольких местах по всему Будапеште, а потом переместилась в Вену.

Два года назад на фестивале Hello Wood был показан его «Динозавр» семнадцатиметровой длины. А «Кит» для строящегося здания культурного центра CET вытянулся уже на все 26 метров. А вот уже этим летом, в августе, на знаменитом Сигете, молодежном музыкальном фестивале, в рамках очередного праздника Hello Wood Габор построил огромного желто-черного тигра, огромного и прекрасного, как пожар в джунглях.




Успех арт-стратегии художника очевиден, и слагаемые его тоже понятны: новая художественная манера (она же – технология), узнаваемый характер, предсказуемый набор образов, подчеркнутая «рукотворность» объектов – все это работает на руку автору. И если он использует однажды найденный ход не раз и не два – что ж, он в своем праве.

Интереснее другое. Деревянные звери Миклоша Габора Сюке как-то легко и незаметно распространились по Будапешту и легко прижились в нем. Без деревянно-планочных собак, быков и коней Миклоша Габора не обходятся теперь сколько-нибудь заметные в городе художественные акции. Они стоят на лужайке перед офисом строительной компании в промышленном районе Обуды, и в сквере Университета искусства, иногда перемещаясь – как те же собаки, первоначально установленные у Выставочного зала «Мючарнок».

И дело здесь не столько в формальных качествах самих скульптур, сколько в некоторых свойствах городской среды.




Будапешт – город, очень лояльный к искусству скульптуры. Барельефы на фасадах домов здесь так же естественны и повсеместны, как листья на деревьях. Не атланты, так львиные морды, не пролетарии с молотами, так обнаженные девы с цветами. Разного рода памятников, монументов, статуй здесь тоже предостаточно – от традиционных, в жанре «великий деятель в окружении облагодетельствованного народа», до совершенно особенных, единственных.

Как тот мемориальный объект (слово «памятник» сюда не очень подходит) на набережной у Парламента: стоящие на самом краешке берега, над водой, чугунные ботинки, туфельки, тапочки. Старые, стоптанные… Мужские, женские, детские… Здесь расстреливали евреев в конце войны. Самый страшный и самый действенный антивоенный монумент, пожалуй.

А чуть в стороне от главных туристских троп – скульптурная группа по классическому венгерскому детскому роману «Мальчики с улицы Пала». Бронзовые фигуры в натуральную величину: мальчишки, играющие у стены в камушки. Фигуры стоят прямо на тротуаре, возле школьных дверей. Без постамента, без ограды. Школьники живые два раза в день толпой пробегают мимо, похлопывая бронзовых мальчиков по плачам. Утром – на уроки, вечером – домой.




Город доброжелателен к своим скульптурам – и это видно по той доверчивости, с которой располагаются эти бронзовые мальчишки возле школы или Принцесса на ограде набережной. Не то, чтобы их безопасность была гарантированной и абсолютной (Принцесса потеряла-таки один зубец своего колпака), но желание взгромоздить статую на пьедестал и огородить забором не возникает ни у художников, ни у отцов города.

Миклош Габор увидел возможность и сумел эффектно использовать ее, но сама возможность была заложена в городе гораздо раньше – когда перестраивали Пешт после наводнения 1838 года, или когда к празднику Тысячелетия в 1896-м возводили скульптурный комплекс на площади Героев.

Там у подножия колонны стоят семь всадников – это вожди семи племен, пришедших в IX веке на берега Дуная. Кстати, никому не возбраняется забраться на постамент и усесться между бронзовых копыт. Горожан и городскую скульптуру связывают отношения собственности и симпатии – и, как выясняется, общественное разрешение трогать статуи руками никак не означает дозволения ломать и портить. Даже советские монументы, кроме памятника Сталину, в Будапеште не сломали, а вывезли в специальный парк; страна-то, конечно, маленькая, но для десятка статуй место как-нибудь найдется.




Габор рассчитывает на долгую жизнь своих созданий: «Можно легко обновлять их, если они получают какие-либо повреждения. Вполне способны простоять и пятьдесят, и сто лет, и погода им не слишком вредит. Они не так долговечны, как бронзовые статуи, но это часть концепции современного мира – всё меняется от минуты к минуте, и статуи тоже меняется».

Вопрос о «сроке службы» деревянных скульптур вызван историей с «Быком», установленным Габором (тогда он был 24-летним студентом) в Вышеграде в 2008 году. «Бык» простоял несколько месяцев, но затем был сожжен дотла неизвестными людьми. Габор тогда сделал нового быка, и в выборе этого архетипичнейшего персонажа манифестируется своеобразие его творческого метода.

Быков таких в истории мирового искусства – не пересчитать. От быка Фарнезского, реставрированного Микеланджело, до быка нью-йоркского, развлекающего туристов на Уолл-Стрит, это всегда – мощь, стихия, звериная сила и неукротимая энергия. У Габора Сюке, собственно, то же.

Но вместо единой тяжелой массы – взрыв дощечек, досок, палочек, складывающихся в монументального быка практически на наших глазах. В этом есть что-то от наброска, и что-то от экспромта: так слушатель следит за вашим рассказом, пока вы подбираете эпитеты и выстраиваете причастные обороты на его глазах, и теряет к вам интерес, если вы начинаете читать речь по бумажке.




Это и привлекает, как привлекает любое чудо возникновение образа «здесь и сейчас». В случае Габора на эффект работает и подчеркнутая «рукодельность» его произведений: опыт какой-никакой работы с деревяшками есть у каждого зрителя, и зрелище огромного кита или тигра, из досок и планок собранного, пробуждает даже не искусствоведческие, а домохозяйственные ассоциации. Можно представить, как мастер выстраивал объем статуи, как крепил на шурупы планки.

Габор рассказывает: «Хотелось бы, конечно, чтобы на моей скульптуре работали человек десять-пятнадцать, но в любом случае я всегда сам решаю про каждую планку: что, как и куда установить. Физическое присутствие автора очень важно в таких работах. Первая планка определяет место последней».

Поскольку печальная эта история произошла не с «Динозавром» или «Тигром», а именно с «Быком», ее при желании можно рассматривать как ситуацию жертвоприношения. Создавая свои скульптуры из деревянных планок и выставляя их в открытом общественном пространстве, автор делает потенциально возможным и такое развитие событий. Живое – смертно; имея в виду их, пусть неблизкую («и пятьдесят, и сто лет»), но неизбежную смерть, художник утверждает их жизнь.

Возможно, в этом одна из разгадок естественности существования скульптуры в Будапеште: в том, как строится контакт города и произведения искусства, больше от общения живых существ, чем от «мер по сохранности памятников культуры». Во всяком случае, и «Герои» с одноименной площади, и «мальчики с улицы Пала» у школьных дверей, и деревянные звери Габора живут одной жизнью с городом – уютно и безопасно им здесь ровно в той же мере, что и остальным горожанам.




Звери в городе // Декоративное искусство. № 3 /414 2012-2013 – стр. 116-119

Сайт художника http://www.szgm.eu/
Фото:
https://www.fashionhunter.hu/a-szoke-klan-bemutatja-gennyes-tetvek-kiallitas/
http://www.kozterkep.hu/~/17294/
http://www.phenomenon.hu/v2/a-het-kreativja-szoke-gabor-miklos/
http://www.amadeusalapitvany.hu/szoke_cv.php  
http://www.szgm.eu/
Tags: Город_изнутри, Публикации
Subscribe

  • Итак, о чём шла речь позавчера?

    О том, что «Эстерхази» – не только торт. Эстерхази – фамилия. Славная и знатная. « Фамилия нашей семьи…

  • Неделя Эстерхази. 7. Завтра

    Рис.: Tó th Andrej , Максим Гурбатов Завтра, 6 марта, с 17.00 до 19.00 по московскому времени на канале «Москва, которой…

  • Год Быка, говорите?

    Прекрасная история о венгерских длиннорогих быках, советской власти и упрямых венграх anna_bpguide 11 сентября,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments