anna_bpguide (anna_bpguide) wrote,
anna_bpguide
anna_bpguide

Будапештский нуар

1938. Magyarország, Budapest VI. Kodály körönd (Körönd), Bethlen Gábor szobra (fj. Vastagh György, 1902.).

Детективный роман Вилмоша Кондора «Будапештский нуар» начинается, как полагается роману о Будапеште, с упоминания кафе: «Когда кофейню «Балатон» наконец-то открыли после длительного ремонта, кофе стали подавать сразу с сахаром, если гости не успевали предупредить об обратном».


5559_balaton_09074214969

Balaton Kávéház – это на Rákóczi út 17, но давно. Сейчас там ничего подобного нет, да и во время действия романа, похоже, уже не было. Фотография – из времён предыдущих, когда захаживали сюда и графы Каройи, и Ференц Молнар и премьер-министр Шандор Векерле; потому и атланты, и Zsolnay в интерьере, и золото с бархатом. В романе же – 1930-е годы. Точнее – октябрь 1936-го.

Главный герой, репортёр Жигмонд Гордон опять забыл сказать, что кофе предпочитает чёрный: «махнул рукой, выпил чёрный кофе с сахаром, сложил газету «Пештский дневник», встал из-за стола, расплатился, поднял воротник и вышел на проспект Ракоци. Затем посмотрел в направлении площади Луизы Блахи, увидел вдалеке неоновые огни редакции, достал сигарету и закурил».

Итак, Пешт, проспект Ракоци, площадь, где ещё нет станции метро, зато пока стоит шикарное здание Национального театра. Но герой идёт в противоположную сторону: «Гордон направился к мосту Елизаветы».


1938

Мост Елизаветы сейчас носит то же имя, но выглядит иначе. От довоенного остались лишь воспоминания и фотографии.
«По пути он быстро оглядывал витрины, едва обращал внимание на сигналящие автомобили. То и дело к нему приставали оборванцы, пытаясь втюхать шёлковые чулки, а девушки липли с обещаниями доставить незабываемое удовольствие. Но Гордон шёл не останавливаясь. Он выкинул окурок, взглянул на часы – если поспешит, ещё успеет на площадь Франца Иосифа» [она же не так уж давно – площадь Рузвельта, а теперь площадь Иштвана Сечени].


1938. Magyarország, Budapest V. Bank utca - Vadász utca sarok, szemben a Bank utca 9., a háborúban megsemmisült, ma a Podmaniczy Frigyes tér van a helyén.

«В начале кольцевого проспекта Карла во все горло орал другой мальчишка» – [нет, тут надо остановиться. Никак не могу я согласиться с переводом слова körút как «кольцевой проспект», равно как и с самым сочетанием слов проспект и кольцевой. Бульвар это. А что «началом» его оказывается место строго посередине дуги всего Малого бульвара – так это мелочь из многих подобных, запутывающих новых в городе людей; не криминальный тут детектив писать надо, а шпионский].

Так что там орут мальчишки?
«– Гёмбёш умер! Умер премьер-министр! Тело доставят из Германии на поезде! Гёмбёш умер! Правительство провело кризисное заседание! – кричал розовощёкий мальчишка лет четырнадцати в шапке набекрень».


800px-Dollfuss,_Mussolini_és_Gömbös_Rómában_(1934)

Дьюла Гёмбёш. Ну, помер и помер. Туда ему и дорога; союз Венгрии с Гитлером – во многом его рук дело. Вот он здесь, на два года раньше, справа, рядом с Муссолини.

«– Газета «Эшт»! Гёмбёш умер! – продолжал вопить мальчик, а увидев Гордона, бросился размахивать перед ним газетой:
– Самые свежие новости от «Эшт». Умер премьер-министр! Уважаемый господин, возьмите газетку
».



Miklós Andor Az Est 1937. január 13.

Газета Az est, то есть «Вечер». Этот номер – 1937-го, кажется; заголовок передовицы впечатляет: «Американский гангстерский король в Будапеште».

«Гордон только покачал головой.
– Спасибо, дружок, не надо. Знаю, что премьер-министр умер, – произнёс он и прошёл мимо. «Я сам пишу эти новости, – добавил мужчина про себя, – если уж новости позволяют себя писать».


1931. Magyarország, Budapest V. Ferenciek tere (Apponyi tér) a Veres Pálné utca felől nézve, szemben jobbra a Párizsi udvar.

«За площадью Аппони [а мы её знаем как площадь Францисканцев] Гордон резко свернул направо, на улицу Варошхаз, сравнительная тишина и спокойствие которой показались ему очень кстати» [всё-таки скорее перед, а не за площадью; есть кто, читавший роман в оригинале?].


1930. Magyarország, Budapest V. Erzsébet tér, időjelző házikó. A háttérben jobbra lévő ház az Erzsébet tér 15., a József Attila (gróf Tisza István) utca sarkán.

«Он пересёк безлюдную, мокрую от дождя площадь Елизаветы [будем считать, что эти девушки, стоящие на фотографии как раз на площади Елизаветы, намекают на дальнейшие события романа], а когда свернул на проспект Иштвана Тисы [сейчас это улица Аттилы Йожефа], ледяной ветер с Дуная чуть не сорвал с него шляпу».


1934. Magyarország, Budapest V. Szent István-bazilika (Ybl Miklós, 1906.) a Zrínyi utcából nézve.

«Перед зданием Главного управления полиции стоял постовой. Он кивнул, увидев Гордона, который уже привык заходить в здание по адресу улица Зрини, дом 4 через новый, предназначенный для детективов вход». Упс. Сейчас по этому адресу Zrínyi utca 4. – явно 1 половины 19 века скромный дом, замечательный только ресторанчиком Ötkert во внутреннем дворике.

Гордона, как всем известную личность, пропускают в управление без вопросов. Он заходит, в отсутствие хозяина, в кабинет инспектора уголовно-сыскной группы господина Геллерта, закуривает, выглядывает в окно и видит «подсвеченный Цепной мост, Будайскую крепость, плывущие по Дунаю кораблики, пришвартованные катера, плетущиеся со скоростью черепахи буксирные суда….» Стоп! Из дома с рестораном ничего этого не увидеть; судя по всему, речь идёт о доме, уже не существующем, стоящем на одной линии с Gresham-palota; надо бы проверить.

Тут происходит завязка. Репортёр Гордон находит в открытом ящике стола инспектора Геллерта (ну и порядки в будапештской полиции 1930-х!) фотографию девушки:
«Она стояла у покрытого скатертью стола на фоне тяжёлых занавесок. Выражение ее лица было грустное и дерзкое одновременно. «Нравлюсь тебе? – говорил взгляд девушки. – Знаю, что нравлюсь, я всем нравлюсь».
Гордон склонился над фотографией. На девушке, кроме улыбки, ничего не было».


id1647

Внимательно рассмотрев изображение, Гордон заметил: «Немного ниже локтевого сгиба темнело родимое пятно. Размером с монетку в два пенгё, не больше».

После разговора с инспектором репортёр отправляется в обратный путь:
«На проспекте Ракоци людей стало значительно меньше. Некоторые бары и ночные заведения уже закрылись, медленно опустели кофейни. Тем не менее Гордон заметил, что полицейских и жандармов на улице стало в разы больше, чем обычно, они ровно выстроились вдоль дорог в преддверии долгой ночи. Проходя мимо кофейни «Балатон», он бросил взгляд на вывеску на двери: «10 октября, в день траура по случаю смерти премьер-министра, кофейня закрыта». Так как Гордон все равно не успел бы выпить кофе, это объявление его мало интересовало, но он обратил внимание на то, что такие же таблички висели на каждом магазине, учреждении и кофейне».
(Иван Гончаров, прибывший в Лондон в день похорон Веллингтона, судил о чувствах горожан по важнейшему показателю, запертым лавкам: «Лондон запер лавки – сомнения нет: он очень печален». Вряд ли будапештцев так же опечалила смерть премьер-министра, как англичан – смерть герцога, но любопытна смена критерия. Что для Лондона – лавки, то для Будапешта – кофейни).



1936. Magyarország, Budapest VII. Rákóczi út 54., az Athenaeum Irodalmi és Nyomdai Rt. épülete.

«Пустой трамвай пересёк площадь Луизы Блахи. К тому времени, как Гордон добрался до редакции газеты «Эшт», в городе все стихло». Редакция располагалась по адресу. Rákóczi út 54., в том доме, на крыше которого совсем недавно восстановили скульптуру Афины. Фотография как раз 1936 года.
Репортёр Гордон пришёл работать, писать срочный репортаж про убийцу-расчленителя, цирюльника из Сентлёринцкаты. Szentlőrinckáta, Сент-лёринц-ката, Святого Лаврентия чего-то там; статья про Сентлёринцкату в Вики упоминает этот роман как знак своего присутствия в венгерской литературе.
«– Жигмонд!
Гордон обернулся.
– Вас к телефону.
– Кто?
– Назвался Калмаром.
Мужчина встал и поспешил к телефону.
– Как вы узнали, что я здесь? – спросил Гордон.
– Я не знал, но подумал, что попытка не пытка.
– Что случилось?
– Как обычно, дело по вашей части. Найдена девушка.
– Какая девушка?
– А вы как думаете? Мёртвая! …
– Только не говорите, что на Большом кольцевом проспекте трамвай сбил горничную…
– Не скажу. Выйдете на улицу Надьдиофа – сразу увидите полицейских. Они стоят у тела красивой мёртвой девушки.
– Отравилась спичками? Выбросилась из окна?
– Да откуда мне знать? Если хотите ее увидеть, советую поторопиться. Катафалк выехал уже минут десять назад.
Гордон накинул реглан, надел шляпу, уходя, пробормотал что-то Валерии и поспешил вниз по лестнице».

Промолчу про «Большой кольцевой проспект». Даже Яндекс.Карты называют Большой бульвар – бульваром… ладно.


1961. Magyarország, Budapest VII. Rákóczi út 28., jobbra a Nagy Diófa utca

«Уже через пару минут он был на улице Надьдиофа. Свернув с проспекта Ракоци, репортер сразу увидел черную машину, рядом с ней – нескольких полицейских в форме и двух полицейских в штатском».
Nagy Diófa utca, Большая Ореховая улица, на самом деле – маленькая и скромная, потому фотография нашлась только поздняя, 1961 года. Фасадом дом стоит на проспект, сама улица справа, в кадр почти не попала.

«Обычно он обходил убийства стороной. За пять лет работы в редакции газеты «Эшт» он видел их предостаточно, и его уже мало что могло удивить. Тем не менее он спешил – Калмар позвонил сначала ему, а это значит, что завтра все газеты, так или иначе, будут писать о смерти Гёмбёша, но Гордон станет единственным, кто побывал на месте преступления, ради этого и пяти пенгё не жалко.
Будучи репортером-следователем газеты «Эшт», он знал тысячи видов насильственной смерти. Горничные пьют спички, бросаются под трамвай, парикмахеры расчленяют своих любовниц, разведенные женщины бритвой вскрывают вены, наёмники [«наёмники»? интересно, что там в венгерском оригинале] сбрасываются с моста Франца Иосифа, ревнивые служащие закалывают жён мясницким ножом, дельцы избавляются от соперников выстрелом из револьвера – вариантов масса, но, по сути, все они до скуки одинаковы, ведь конец всегда один».


1937. Magyarország, Budapest VI. Szív utca 18.

Следующее утро репортёра Гордона снова начинается в кафе. Фотография из 1937 года подсказывает, как он мог выглядеть; у этого господина, кстати, в кармашке пиджака ручки – чем не репортёр?
«Его нередко спрашивали, почему он так любит «Аббацию» – место, предназначенное скорее для аристократов, когда неподалёку, на пересечении соседней улицы и проспекта Андраши, находится кафе «Япония». Но Гордон только пожимал плечами и отвечал: «Кофе у них хороший». Но это была неправда: чёрный кофе в «Аббации» был так себе, да и завтрак за один пенгё и шестьдесят филлеров не особо сытный. Гордон любил кофейню за свой столик. По утрам он сидел здесь у окна, наблюдал за суматохой на Октогоне, а вечерами любовался огнями проспекта Андраши».


unnыamed

Кафе Abbázia, «Аббазия», через «з», а не «ц» – место в Будапеште знаменитое. О нём помнят, хотя на месте кафе давно банк. Названо по имени Опатии, морского курорта в Хорватии (тогда – Венгерском королевстве в составе Австро-Венгерской империи). Чехов, правда, писал «Аббация», через «ц», ну, да ему там не понравилось.

Дальше будут упоминаться Октогон, Берлинская площадь, проспект Императора Вильгельма, площадь Клаузала, улица Дохань, а так же  «кольцевая площадь Кёрёнд», по поводу которой сказано: «У Гордона язык не поворачивался называть Кёрёнд площадью Гитлера».
Репортёр Гордон, похоже, сам будет расследовать смерть девушки, выходя как на уже хорошо известные ему городские криминальные круги, так и на круги политические – зря, что ли фоном его расследованию всё время служит похоронная процессия премьер-министра?


1936. Magyarország, Budapest VI. Teréz körút a Szófia (Hegedűs Sándor) utca saroktól az Oktogon felé nézve. Gömbös Gyula temetési menete.

Вот она, кстати.

Но надо остановиться. Как написали бы в старые времена, «На этом рукопись обрывается». В моём случае на этом заканчивается выложенный в сеть ознакомительный фрагмент романа Вилмоша Кондора «Будапештский нуар» (перевод на русский язык: Л. В. Кулагова, 2020).
Читал кто-нибудь?
Tags: Венгерская_литература
Subscribe

  • Виза+вакцина=Венгрия

    С 27 июля 2021 года правительство Венгрии разрешило въезд на территорию страны гражданам России, у которых имеется сертификат о вакцинации…

  • Гимназия в Кёбанье, Будапешт, 1914

    Что важнее в архитектуре? Что слышнее в здании – личность автора или дух времени? Это Эдён Лехнер. Любимый всеми будапештцами Лехнер…

  • Здесь был Глобус

    Globus – те самые венгерские овощные и пр. консервы. Предприятие и сейчас живо, но здание – здание в таких формах, как видно, уже не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments