Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

герань на окне

Анна Чайковская, гид по Будапешту



Добрый день!
Я Анна Чайковская, гид по Будапешту и автор четырёх книг об этом городе.


0_10c9fe_f1583877_XL

Мой сайт с информацией о Будапеште и экскурсиях


Был вечер, и было утро

Рассвет был туманный и ничего не обещал. Архитектурные следы пештского раннего утра малочисленны, но – как всякая архитектура – выразительны. Архитектура ведь не обманывает.
То был первый мирный век после бедствий кровавого турецкого завоевания и опустошительного австрийского освобождения. Можно было перевести дух и, не изобретая ничего своего, начать строить город заново. С надеждой, что рождается из отчаяния, и упрямством, которого хватает и сейчас. Бодрое энергичное барокко – как раз то, что то, что тогда требовалось. Утренняя зарядка. Чашка чёрного кофе. И – вперёд, за дело, шпили Университетской церкви в небеса вонзать.
И тут же началось время ученичества. С зубрёжкой, древними греками и праздниками непослушания. Всё зафиксировано лестницей Национального музея. Она так настойчиво утверждает ценность науки и знания, так настаивает на том, что нужно подниматься к вершинам культуры, превозмогая усталость, что уже к пятнадцатой ступеньке начинаешь согласно кивать: «Ученье – свет».
Collapse )
герань на окне

Трогательно



Только сейчас разглядела. На здании первого венгерского «Детского мира» вывеска Árkád Bazár – первоначальная, 1908 года, выполненная объёмными буквами керамики Жолнаи. Этот металлический отблеск – её отличительное свойство. То, что называется «эозиновая глазурь». А надпись Bazár Hostel отпечатана на пластике, натянутом на конструкцию закрытых окон.




Но это те же буквы, того же шрифта начала ХХ века, того же зелёно-металлического оттенка, с тем же рисунком фона и с тем же орнаментом.

Внутри, во дворе, я уже была: это в Коллекции двориков двор № 290. Детский мир, или Árkád Bazár. Там красиво.
герань на окне

Настоящие будапештские вороны – никакой почтительности к святыням



Ещё один повод любить Венгрию. А ещё говорят, что любовь к крайностям – это свойство русского характера. Вот уж где крайности... И насколько ж это невозможно и немыслимо в Венгрии.

О.Бенуа рассказывал, что когда он совсем молодым священником в 1941 году приезжал в родной город, все встречные на улице становились на колени и не смели поднять голову — настолько велик был пиетет.

Что требовали кюре от прихожан. Многодетность была абсолютной обязанностью всех семей. В поколении бабушек моих ровесников 13 — 15 детей были нормой. Если супружеская пара не беременела в течение года после рождения ребенка, ее отлучали от причастия и кюре мог прийти в дом и потребовать исполнения супружеских обязанностей в своем присутствии, чтобы убедиться, что прихожане не уклоняются от зачатия.

Потеря ребенка до родов по любой причине вела к отлучению женщины от причастия. Даже если это был самопроизвольный выкидыш и женщина умирала от потери крови, ей отказывали в предсмертном причащении и отпущении грехов (реальный случай с бабушкой моей коллеги. Она, к счастью, все же выжила.)

При этом если священники решали, что семья слишком бедна и не может нормально прокормить и дать образование всем детям, они могла забрать нескольких детей в монастырский приют. Изъятые таким образом дети фактически становились монастырскими работниками, получали новую фамилию и теряли право на наследство после смерти биологических родителей.

По традиции старший сын в семье должен был уходить в монастырь и становиться священником (реальный случай с братом коллеги, того чудо спасло от рукоположения). Девочек так же часто отдавали в монастырь еще в подростковом возрасте, если семья не могла обеспечить им приданное.

Видеть обнаженное тело, в том числе и свое, считалось страшным грехом. Для мытья существовали специальные просторные рубахи, позволявшие просунуть руку с мочалкой под них, не открывая тела. Естественно, ни о каких зеркалах в помывочных помещениях речи не шло. (Таким образом мылись родственницы еще одной коллеги примерно четверть века назад).

До 1945 года никому в голову не приходило, что здесь что-то не так.

герань на окне

Про кино, жизнь и детство



Статья Вадима Михайлина (которого я тут неоднократно уже цитировала) и Галины Беляевой в НЛО. Один фрагмент:

В «Эмиле» [«Эмиль и сыщики», фильм Г. Лампрехта, 1931] опасности, подстерегающие ребенка при инициации во взрослую жизнь, «отрабатывались» в психоаналитической логике (сон в поезде, ложный инициатор, «недержание денег»), но инициация происходила успешно, и «правильный» ребенок гармонично вписывался в рациональный и прозрачный мир взрослых людей. В «Держи вора» [фильм Ч. Крайтона, 1947] сама логика инициации вскрывалась как ложная: если ребенок оказывается компетентнее взрослых, если взрослый мир постоянно бликует и меняет смыслы, то покидать прозрачный и предсказуемый мальчишеский мир, где царит железная логика уличной мальчишеской стаи и где сохранны прямые переходы между фантазией и реальностью, нет никакого резона. Назвать здешних детей «правильными» было бы, пожалуй, едва ли не оскорблением в их адрес – но они в любом случае лучше взрослых. «Шериф Тедди» [фильм Х. Карова, 1957] о возрастных границах забывает в угоду границам политическим: западные дети здесь являют собой прямую проекцию от порочного взрослого мира, равно как дети «наши» суть плоть от плоти «нашей», единственно правильной реальности. «Колька» [фильм «Друг мой Колька» А.Салтыкова и А.Митты, 1961] проблематизирует возрастные границы на свой, советский, манер, который оказывается на удивление схож с исходным, «бидермайеровским», вариантом «Эмиля». «Внутренняя» советская действительность начала 1960-х уже не имела права на жесткие идеологические контрасты, актуальные для пропагандистской культуры ГДР, и просто обязана была предлагать будущему гражданину СССР – по крайней мере с экрана – предельно комфортные инициационные перспективы. Как и берлинский вор в исходном варианте сюжета, советская уличная шпана проходила по ведомству «кто-то кое-где у нас порой» и не только не мешала правильной инициации, но даже способствовала ей, демонстрируя недолжное. То же касается в «Кольке» и другой ложной альтернативы, связанной с формализованной до предела пионерской «стайностью». Выпады в адрес «маленьких начальников» и низовых бюрократических сред были неотъемлемым элементом сталинской кинотрадиции – прежде всего комедийной, – поскольку позволяли создавать видимость социальной критики, которая не подрывала, а напротив, укрепляла доверие к системе в целом.

Новому дискурсу детства, родившемуся в послевоенной Европе, предстояло в ближайшей перспективе стать доминирующим по обе стороны «железного занавеса». Но стоящие за ним системы установок были принципиально различными. В Европе он по большей части остался верен тем основаниям, на которых возник: открытиям в области возрастной психологии, связанным прежде всего со школой Жана Пиаже и обозначившим детство как набор сменяющих друг друга реальностей, которые радикально отличаются при этом от реальности взрослой. Весь связанный с проработкой темы детства спектр вариаций в «серьезном» европейском (а затем и в американском) кино отталкивался от детской инаковости как от провокации, вызывающей необходимость переосмысления привычных картин реальности. В СССР же воцарилась модель, сугубо манипулятивная, связанная с необходимостью обновления пропагандистского инструментария и нахождения новых способов доставки месседжа: задумчивые пионерки и комсомолки советского школьного кино в ключевой момент непременно выпускали «внутреннего Ленина», который помогал им найти первых пионеров (как в «Звонят, откройте дверь»), прочесть со сцены что-нибудь самозабвенно-революционное (как в «Дикой собаке динго») или хотя бы пройтись невзначай с молодым человеком на фоне Вечного огня и Родины-Матери (как в «Переходном возрасте»). Условно «западный» вариант работы с дискурсом детства на время ушел в СССР в нишу авторского кино, чтобы «всплеснуть» гораздо позже, уже в 1980-е, после того, как быковское «Чучело» открыло в юных советских фланерах, эндемиках развалин, задворков и парков, нечто такое, к чему советский зритель оказался категорически не готов. Поскольку, в отличие от зрителя западного, упустил возможность постепенно, за пару десятков лет адаптироваться к мысли о том, что дети – другие.

Вадим Михайлин, Галина Беляева. «Держи вора»: о путешествии одного киносюжета с Запада на Восток и о неоромантическом переосмыслении детства в послевоенной Европе (nlobooks.ru)
герань на окне

Мы песок в машине, заноза под ногтем, палка между спицами

Фото: Index – Telik a Múzeum körút – Galéria

«Мы песок в машине, заноза под ногтем, палка между спицами, мы те, в ком застревает зуб и нож, мы тот Давид, которого лучше избегать Голиафу».

Сходили на главный государственный митинг. Сначала были гусары и оперетта. Потом вышел премьер-министр:
«В марте 1848 года Европа оказалась в огне, кровь потекла по улицам столиц, в Вене сражались на баррикадах. Что делали венгры? Писали стихи. Составляли 12 пунктов. Гуляли из Пешта в Буду. Это был наш первый Марш мира. Без грома пушек освободили политических заключённых, пошли в театр, национальные пьесы смотрели, в антракте пели Национальную песнь, и к вечеру мы победили. Ровно через девять месяцев родился Золтан Петёфи*».


* Народ засмеялся. Сын, родившийся у Шандора Петёфи, оказывается, имелся в виду. Дальше я на слух понимать не успевала, поэтому последующий перевод – по тексту на сайте Index.



Глава правительства пояснил:
венгерская революция была не разрушающая, а строящая, не отрицающая, а создающая, правдивая и красивая, и в итоге не смерть, а жизнь прорастает из неё, такова революция, если её делает венгерская молодёжь.

Collapse )
герань на окне

Мост Франца Иосифа, он же мост Свободы



Эрика Бартош / Bartos Erika рисует детские книжки про будапештские мосты.




Конструкция этого определяется как «консольно-балочная». В целом-то, в объёме, необходимом для экскурсии, я понимаю, о чём речь. Но очень бы хотелось побеседовать с инженером…




#ПО_МОСТАМ!
герань на окне

СПб



Фотографировать Санкт-Петербург – занятие, требующее не только хороший камеры и таланта, но и немалой доли самомнения. Удержаться, однако, невозможно. Мы повидались с детьми, городом и друзьями. Фотографии – на память.

Collapse )
герань на окне

Дорога королевы Вильгельмины



Так – Vilma királynő út – называлась нынешняя Városligeti fasor, Варошлигетская аллея, с 1921 по 1950 год. Вильгельмина, родившаяся принцессой, королевской дочкой, в 10 лет стала королевой Нидерландов. Снимок сделан в 1931 году, как раз тогда аллея носила её имя. Но дело не только в монархических симпатиях, в «королевстве без короля» естественных. Имя королевы на карте Будапешта – знак благодарности.

Из Первой мировой войны Венгрия вышла, потеряв всё, что только можно. Политики посыпали головы пеплом из-за утрат территории, экономисты подсчитывали убытки от крушения банковской системы, а людям – людям надо было как-то жить и детей кормить. Нищета, голод, отсутствие жилья. Не забудем и про «испанку».




Помогать взялась Голландия.
Идея состояла в том, чтобы хотя бы на четыре месяца взять в приёмные семьи детей от шести до 14 лет. Дать им возможность передохнуть от бедствий, подкормиться, прийти в себя. Опыт у голландцев был – во время войны страна уже принимала около миллиона бельгийских беженцев. Венгерская Лига защиты детей, Országos Gyermekvédő Ligа, затею поддержала. И 8 февраля 1920 года из Будапешта в Голландию отправился первый «детский поезд», gyermekvonat, с шестью сотнями детей.




Collapse )
герань на окне

Коллекция двориков. VII. Реестр 2022

герань на окне

Львы



На мост пока пешеходов не пускают, там идут только автобусы, такси и привилегированные участники уличного движения – велосипедисты. Не любит наш мэр индивидуальный транспорт, сам в мэрию на велосипеде ездит, а притесняет, получается, пешеходов. По набережной на будайской стороне уже спокойно не пройти – сплошные велосипедисты! Но я не о том. Пока пешеходам нельзя толком рассмотреть львов на Цепном мосту, их копии стоят в скверах, по одному в Буде и в Пеште. Собраны из Лего (сколько-то там мильёнов деталек).




Это пештский.




Зубастый!