Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

герань на окне

Анна Чайковская, гид по Будапешту



Добрый день!
Меня зовут Анна Чайковская. Я живу в Будапеште, очень люблю этот город и вожу по нему экскурсии.



0_10c9fe_f1583877_XL

Мой сайт с информацией о Будапеште и экскурсиях


Collapse )

#поБудапештумаленькойкомпанией
#будапешт,  #экскурсии,  #гидвбудапеште,  #гидпобудапешту,

UPLOAD YOUR PHOTOS
герань на окне

Неделя Эстерхази. 7. Завтра

Untitled-1
Рис.: th Andrej, Максим Гурбатов


Завтра, 6 марта, с 17.00 до 19.00 по московскому времени на канале «Москва, которой нет» рассказываю про Эстерхази-писателя и про торт «Эстерхази», про Эстерхази-героя и Эстерхази-подлеца, про Эстерхази, воинственных магнатов барочных времён, и Эстерхази времён социализма, про взаимную согласованность архитектуры и кондитерии, и немножко про роман «Улисс».

Экскурсии
Регистрация: https://moskva.kotoroy.net/walks/lecture/esterkhazi_tort_semya_nebesnaya_garmoniya_vengerskaya_istoriya/4575/
Технические вопросы: https://www.facebook.com/y.mezenceva/
герань на окне

Неделя Эстерхази. 2. Торт

2 033


Венгерское вино? Токайское. Венгерский суп? Гуляш. Венгерский деликатес? Гусиная печёнка. Венгерский торт? Конечно, «Эстерхази».
Он запоминается с первого взгляда благодаря тёмно-шоколадной сеточке на белой сахарной глазури. По этой сеточке везде и узнают «Эстерхази», но она – только вуаль, под которой прячется кондитерское и культурное чудо.
Рецепт давно всем доступен: пять коржей, выпеченных из взбитой белковой массы со сливочным маслом, мукой, с орехом миндальным или грецким. Каким был самый первый торт, никто сейчас не знает, поэтому оригиналом считаются оба варианта – и с миндальным, и с грецким орехом.
На нынешний вкус он тяжеловат. Торт «Эстерхази» – памятник кулинарии, как бывают памятники архитектуры. Если некое сооружение называется этим титулом, мы вправе ожидать, что оно интересно не только собственными качествами, то и тем, в какую эпоху вписано, какие её качества выражает и фиксирует, ведь так?
Вот и торт «Эстерхази» – больше, чем еда, больше, чем десерт.

Во всяком случае, ни в каком кафе мне уже не отвлечься – как он ни вкусен – от воспоминания о том, что видела же я, видела Петера Эстерхази, что успели мы за год до его смерти попасть в местный «Дворец культуры» и не столько послушать – не та эта литература, чтоб со слуха сквозь венгерский язык понимать, – но посмотреть на него, на гения.
Через неделю на канале «Москва, которой нет» у меня лекция про Эстерхази, про всех сразу. Готовлюсь.

Регистрация: https://moskva.kotoroy.net/walks/lecture/esterkhazi_tort_semya_nebesnaya_garmoniya_vengerskaya_istoriya/4575/
Технические вопросы: https://www.facebook.com/y.mezenceva/
герань на окне

Точки собирания жизни. Русские посетители будапештских кафе

92701_600

Ольга Балла-Гертман
написала рецензию на наш «Сладкий Будапешт». Теперь осталось дождаться того дня, когда мы встретимся, придём в любимую кофейню, возьмём по кусочку «Эстерхази», «Добоша», «Зелёного золота Эршега», кофе и – в честь встречи – шампанского!


93296_600

Сборник эссе трёх давно живущих в Венгрии русских соавторов убедительно притворяется путеводителем и впрямь имеет многие несомненные его черты – вплоть до формата: сунь в карман да ходи, сверяясь с ним, по улицам, по предложенным маршрутам – от кофейни к кофейне. Тем более что рассказано здесь и о том, чего от разных будапештских кофеен можно ожидать: от эстетики интерьера до вполне подробного меню.
Так, отправляясь в одно из старейших заведений города, в ряде смыслов – эталонное кафе города, Centrál Kávéház, можно не сомневаться, что и сейчас – как в благословенные 80-е годы XIX века – "здесь подают все классические варианты кофе, включая ирландский кофе (с виски) и фраппе со льдом, а также Centrál kávé (эспрессо с миндальным ликёром, карамелизированными орехами и взбитыми сливками)". Попробовать прошлое на вкус? – Да пожалуйста. И машины времени не надо… впрочем, не окажется ли кофейня (конечно, правильного – будапештского образца) и сама – машиной времени?

Вот именно. Читателю довольно скоро предстоит догадаться, что на самом деле книга – культурологическое исследование. Причём вполне серьёзное, тем более, что основано на личном, основательно отрефлексированном чувственном опыте авторов. Хотя те даже и не мыслят позиционировать себя как теоретиков чего бы то ни было: "Мы, – скромно обозначают они свой (меж)культурный статус, – русские гиды по Будапешту, влюблённые в этот прекрасный город". И тут, читатель, обрати внимание: в пределах одного взгляда – а взгляд в книге один, хотя соавторов и трое: каждый из них отвечал за свою часть этого единства, – здесь совмещаются свойства, которые, стоит признать, соединяются друг с другом не слишком часто: принадлежность смотрящих к (хорошо продуманной) русской культуре и внимательное, подробное знание ими культуры, которую в их случае язык точно не повернётся назвать чужой, – скажем: другой и иначе устроенной. Это и обогащает видение, и усложняет его.

Collapse )


95048_600

"…кофейни, или кофейные дома, бывают разные. Турки в своих кофейнях ещё и курят – стало быть, это "курительный дом". Итальянцы устраивают лото и прочие настольные игры – это "игорный дом". Немцы, когда пьют кофе, читают газеты и беседуют о политике и философии – это "беседовательный дом". А в Будапеште в кофейнях и курят, и играют, и читают, и беседуют. Так что здесь – самые правильные кофейные дома, объединившие все достоинства славных европейских образцов".
Да уж, наверное, без известной идеализации здесь всё-таки не обходится (которая, впрочем, тоже понятна: авторы и не обещали нам быть беспристрастными аналитиками, а сразу признались, что очарованы своим героем-городом). Но главное – здесь сказано, как бы между делом, самое существенное: о том, как человек становится самим собой. Как его повседневные практики, привычки и автоматизмы непременно складываются в устойчивые комплексы, в разных культурах неминуемо разные, – а те, в свою очередь, настраивают восприятие им мира (и города), отношение его к самому себе и к собратьям по культурной принадлежности. Формируют ему горизонт очевидностей. А телесное и символическое, непосредственно ощущаемое и высокое – настолько предполагают друг друга, что и существовать друг без друга не могут.

Торжествуйте, кофеманы: о том, что ваш (наш) любимый напиток – смыслообразующий, вы (мы) догадывались давно. Теперь можно не сомневаться.


96231_600

Точки собирания жизни. Русские посетители будапештских кафе
https://www.svoboda.org/a/31071220.html?fbclid=IwAR3f5Jur4-yjV1FIgSuM4linzkxq6aapS7nk1tCUBCXGQ7ra5P7w8SEic6E

В Москве книга не продаётся, только в Будапеште. Но мы высылаем покупателям по почте. Почта справляется.
Экскурсии

герань на окне

Книгообмен

135264174_2559531391006643_7254782325186684227_o

Viacheslav Sereda
1 ч ·
«Из Будапешта прислали красивую и вкусную книжку, спасибо, Anna Chaykovskaya и соавторы! Когда, воспевая кафе и кофе, еще ненавязчиво цитируют Надаша, Эстерхази, Северянина и Бодлера, то это уже не просто и не простой бедекер, а факт культуры!»

Тут дело в том, что Вячеслав Середа – тот самый человек, что перевёл Петера Эстерхази, Ласло Краснахоркаи, Петера Надаша и ещё нескольких гениальных венгров.

Экскурсии

герань на окне

Про Помпеи и упадок

133405398_10224819925516415_1482074847118462419_o

Читая реплику Екатерины Шульман по поводу помпейских находок, поймала себя на нежелании согласиться с мнением Шульман и Гиббона о том, что Средневековье – сплошной упадок после вершин Римской цивилизации.

Классическая часть моей ленты радуется отрытому в Помпеях совсем целенькому термополию: это такой римский выносной прилавок с горячей и холодной едой, которой торговали на улице, нечто среднее между салат-баром и шаурменной. Стойка с большими сосудами, которые можно было снизу подогревать, сверху прилавок, живописная красота с собачкой, петухом, утками и нереидой, внутри сосудов остатки древнеримской еды: утиные кости, рыба, улитки, свинина. Печальная сторона находки - в очередном подтверждении того известного факта, что в античности уже было всё, включая водопровод и астролябию (римляне и паровой двигатель изобрели, но не придумали, куда его практически приспособить). Всё оборудование цивилизованной жизни и все приметы её, которое потом провалилось в непроглядную тьму, и в ней человечество пребывало, с редкими всполохами, века до пятнадцатого, когда очень постепенно начало опять хоть что-то местами соображать и делать полезное. Душераздирающе выглядит контраст между римской живописью и теми детскими попытками нарисовать бяку-закаляку кусачую, с десятью ногами, с десятью рогами, коими радует нас Страдающее средневековье. Ещё жутче смотреть на хронологически выстроенные нумизматические таблицы, в которых медальный профиль кесарей постепенно оплывает, превращаясь в вариации нововоронежской Аленушки и деда её Мороза. Любимый наш автор Гиббон, посвятивший девять томов попытке ответить на вопрос, как же так получилось (его версия, проступающая между строк, кажется, состояла в том, что это христиане всё испортили), в предисловии к Упадку и гибели писал, что Европа только к середине XVIII века достигла того уровня населенности, который был при Антонинах, а города Малой Азии и Северной Африки не вернутся к нему никогда. Если смотреть не на количество жителей, а на ммм уровень цивилизованности, то да, Александрия уже не та. Да и Византий куда приличней был, не говоря об Эфесе и Пергаме.

Как выяснилось, я не одна такая. Народ в комментариях встал на защиту тех столетий, которые "средние".
А картинки помпейские хороши, да.
герань на окне

Литературное

z_20201203_082539

Книжка какая вынырнула из завалов!
1990 год. Тираж 450 000 экз. Цена 3 р. 90 к.


z_20201203_082743

И это мне понравилось:
«И пока мадемуазель будет наслаждаться клубникой, я бы попробовал авокадо с капелькой майонеза».
Каков Бонд, а? С капелькой майонеза. Авокадо. Попробовал бы он.
Выше там упоминается небольшой ломтик tournedos9 с кровью и сноской в комментарии:
Нарезанное кусками говяжье филе (фр.)
И ничего, спокойно так читается. А капелька майонеза бьёт в самое сердце.

И ещё литературное.
András Soproni Пушкина переводит.
«Я здесь, Инезилья» по-венгерски будет теперь звучать так:


Hahó, Inesilla,
Nézd, itt vagyok én,
Ím, alva Sevilla
Az éj közepén.
Collapse )
герань на окне

Про старую квартиру

zfortepan_27779(1)https://fortepan.hu/

Довелось увидеть будапештскую квартиру, полностью сохранившую старую, до Первой мировой планировку. Посмотреть, походить, примерить на себя.
Интересно же!
Главное: чёткое и внятное разделение двух зон: той, где жили хозяева, и той, где обитала служанка.
Постараюсь описать. В отличие от классических пештских домов, про которые «Коллекция двориков», здесь большого двора как раз нет, и парадный вход в квартиру – с лестничной площадки.


regi_szoba_szerenyebb

А за лифтом – меленькая скромная дверь, которая ведёт на балкон-галерею, которая тут сбоку, углом. Выходим на неё, и через пять шагов будет чёрная лестница, спиральная. Не доходя до лестницы – дверь в кухню.


regi_szoba_konyha

То есть кухарка или горничная поднималась по чёрной лестнице (хотя вот тут не знаю, насколько строги были правила; если не с ведром, могла она по парадной лестнице ходить?). Поднималась, и заходила сразу к себе в кухню. Кухню, конечно, сто раз переделали. Печки нет, водопровод и газ есть. Водопровод, впрочем, уже был наверняка с самого начала. Там и лифт изначальный, старый.

Collapse )
герань на окне

Кальман Миксат. «Чёрный город»

feketevaros

Кальман Миксат – один из самых симпатичных мне венгерских писателей XIX века. Возможно, как раз потому, что уж очень видны и его сильные стороны, и его слабости. Пишет он взахлёб, с наслаждением, и эту радость творца с каждой его страницы так и черпаешь полной ложкой.

Вот в начале романа драматический момент, все ахнули, в зале тишина – какая тишина? – а такая,  «что слышно было, как сапожник Петраш скребёт у себя в затылке». ….
Какой такой Петраш? Не было его до этой секунды в тексте, и дальше не будет, но по воле автора мелькнул на секунду сапожник Петраш, прожил эту секунду. Чистый же Гоголь: помните молодого человека, у которого манишка «застёгнута тульскою булавкою с бронзовым пистолетом», который «оборотился назад, посмотрел экипаж, придержал рукою картуз, чуть не слетевший от ветра, и пошёл своей дорогой»?
Это умение Миксата из ничего, из воздуха лепить живых людей и пускать их жить и идти своей дорогой – очаровательно! «Зонтик святого Петра» дважды тут в журнале был – чудо!

А вот архитектор он слабый. Здания его романов – не крепкие продуманные сооружения, а хижины, шалаши, сарайки: тут стену не достроили, тут поленом подпёрто, на чём перекрытия держатся и вовсе не понятно, но держатся.


a_fekete_varos2_1
Collapse )
герань на окне

Торт Венгрии 2020!

я_20200819_111113

Всем авторским коллективом книги «Сладкий, сладкий Будапешт, или Тайна кофейной юбочки» отправились пробовать Торт Венгрии 2020 года – немедленно, как только он появился в кофейне-победительнице. Завтра же праздник в стране, как же без торта?


я_20200819_105913


Кондитерская Hisztéria Cremeria, что на проспекте Андраши. Название – именно то, о чём вы подумали: «истерика». Тут, знаете ли, серьёзно к кондитерскому делу относятся. Страсти шекспировские, пусть и не всё становится публике известно. Интриги… Тайны…

Сейчас попробуем, сейчас.

Collapse )