Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

герань на окне

Анна Чайковская, гид по Будапешту



Добрый день!
Меня зовут Анна Чайковская. Я живу в Будапеште, очень люблю этот город и вожу по нему экскурсии.



0_10c9fe_f1583877_XL

Мой сайт с информацией о Будапеште и экскурсиях


Collapse )

#поБудапештумаленькойкомпанией
#будапешт,  #экскурсии,  #гидвбудапеште,  #гидпобудапешту,

герань на окне

Балатон и пр.: пляжи Венгрии, 70-е и пр.



Венгрия – страна гармоничная: отсутствие моря компенсируется наличием озера Балатон и кучей купален в столице. Пойдем-ка мы завтра в купальню, а?



1
В Палатинус на острове Маргариты – но туда надо на целый день, так, чтоб ыо всех заботах забыть, и только с боку на бок переворачиваться в 38-градусной воде и перерывами на пиво и на бассейн с искусственной волной – как на море, да! Или в Лукач – там садик рядом душевный, с платанами, и добраться просто – на трамвае шесть остановок и ныряй. Или как обычно в Геллерт, на солнышко, и бассейн с волной опять же… Балатон тоже в планах, но не прям сейчас.


Collapse )
герань на окне

«В объятия озера…»



А стихи Елизавета Баварская, императрица Австрии, писала такие:

«Прощайте, тихие комнаты,
И старого замка стать.
Уходят мечты любовные
В объятия озера, в тихую гладь.

Прощайте, деревья голые.
Кустарник затих у воды.
Дадите побеги вы новые,
Но их не увижу, увы…»

Елизавета (1853)*

Мне кажется, что перевод тут точный – такие они у нее и должны были получаться.


*Карл Чуппик. Елизавета, императрица Австрии. – Виталис, Прага, 2012, стр. 17.

Впрочем, вся книга написана (1929) так же, в той же романтически-сентиментальной стилистике:

«В 24 года Елизавета «сбрасывает» с себя корону. Ничто не может ее удержать – ни просьбы императора, который, словно выйдя из оцепенения, спешит догнать Елизавету и завязать оборванную нить; ни увещевания призванных на помощь родственников; ни напоминания о данной ею клятве исполнять свой долг, о троне и чести императорского дома; ни готовность императора пойти на компромисс. Елизавета обрела себя, одна ночь освободила ее от всех оков. Как только могла она выносить восемь лет подобное существование? Что это было – сон, беспамятство, оцепенение? Как могла продолжаться так долго эта чужая жизнь? Она благодарна своему внутреннему голосу, произнесшему в самый трудный момент спасительное слово. Она вспоминает час прощания в Поссенхофене, когда она так горько рыдала перед садовником и его старой женой, перед охотниками и лодочником. Разве восемь лет назад не тот же самый голос издали взывал проститься с озером, белыми горами, летними днями, старым королем и принцем?»

Елизавете бы понравилось.


Илл.: памятник императрице Елизавете еще на старом месте, на Пештском берегу, в ротонде.
герань на окне

Цвела в Сухуми алыча. Про туристов

Найдено в сети.
Чем-то зацепило.
Мне мой первый визит «на Юг, к морю», не понравился: я была в том самом возрасте, когда подростку интересен только он сам, то, что копошится внутри и во что-то там превращается, а все эти горы-море, не говоря уж про дворцы-памятники, ни на фиг не интересны.

…Уже здесь, в Будапеште, водила я группу: мама, папа и два сына подростка. Маме интересно было все, она задавала множество вопросов, с равным любопытством рассматривала и фасад базилики, и почтовый ящик (а это показатель). Папа принимал мой рассказ как подпись к картинке, доброжелательно, но без энтузиазма. А мальчишкам было совершенно все равно, что там вокруг, и какая архитектура, и какие такие у венгров короли (понятное дело – каждый из них как раз только начинал править в королевстве собственной души).

В результате наши разговоры выглядели так:
Я:
- А самое потрясающее в здании Парламента даже не то, что оно стало самым крупным в Европе, и не то, что у него готический фасад плюс купол, чего не бывает, а то, что…
Мама (папе):
- Ты посмотри, как здорово! Как интересно! Ты представляешь? Я даже не подозревала!.. Мальчикам покажи!
Папа (детям):
- Смотрите, это – Парламент.
Дети:
- Ага.


Оригинал взят у chereisky в Цвела в Сухуми алыча
Два года назад, когда вышла в свет книжка о приключениях маменькиного сынка, мой ближайший критик уверовала в мою способность располагать слова в относительно читабельном порядке и попросила написать что-нибудь о ее родном городе Сухуми. Я с удовольствием согласился, потому что этот когда-то чудесный город стал родным и для меня. Там были проведены многие и притом не худшие дни жизни, полные любопытных, веселых и иногда грустных событий.

Впервые о существовании города Сухуми я узнал летом 1953 г. от ленинградских мальчишек, распевавших песенку "Цветет в Сухуми алыча не для Лаврентий-Палыча, а для Климент-Ефремыча и Вячеслав-Михалыча". Еще они радостно пели про то, как товарищ Берия вышел из доверия, и товарищ Маленков надавал ему пинков. Подозреваю, что дети радовались разоблачению не морального разложенца и агента какой-то непонятной мусаватистской разведки, а автора занудного наставления о прилежном учении, красовавшегося на обложках тогдашних школьных тетрадок вместе с портретом самого Берии в маршальской форме.

Про Сухуми и цветущую там алычу запомнилось. Само название города звучало как-то вкусно и вызывало ассоциации с рахат-лукумом и прочими восточными сладостями. Изучение соответствующей статьи в Малой Советской энциклопедии с нарядными картинками окончательно сформировало у меня желание когда-нибудь побывать в этой столице мандариновых плантаций и обители дрессированных обезьян.

Через несколько лет мы с мамой отдыхали летом в Хосте, где рядом с пляжем идет железная дорога – а по ней каждый день проходил поезд "Москва – Сухуми". Оказалось, что это совсем недалеко, и от хостинского военного санатория туда отправляются автобусные экскурсии. И вот в один прекрасный день мы с мамой, водрузив на головы белые войлочные шляпы – непременный атрибут тогдашних черноморских курортников – на открытом курортном автобусе отправились в город моей мечты.

На таком автобусе мы ездили в Сухуми

Collapse )

герань на окне

Цвет Норвегии

Колонка на сайте журнала GEO



На фото – самый север Норвегии, район Нордкапа, берег моря.
Серые камни, белый прошлогодний снег, серая земля. И – ярко-оранжевые, как марокканские апельсины, тяжелые, как баскетбольные мячи, неожиданные, как елочные игрушки у кромки прибоя – пластиковые поплавки.



Collapse )